Мертвый остров

А если ребята разделились – каюк им!

– На «садовников» не полезем, – возразил Калина Аггеевич. – Если только их не двое-трое. Дюжина – это много. Не осилим.

– Давай определимся на месте. Чего гадать? Подкрадемся к Чибисани да все и разведаем.

Голунов почесал шевелюру. Соблазнительно! Двое решительных людей против пяти уголовных. Да притом внезапно. А «садовники», когда увидят, что вышло, сами с острова уберутся. Некого станет в Японию переправлять!

– Так. Давай еще покумекаем, – сказал он. – Карту надо смотреть.

Они подошли к карте. Там, у основания мыса Анива, были нарисованы значительные водные пространства. Деревня Чибисань обозначалась как упраздненная. Она стояла на восточном берегу Большого Чибисанского озера, отделенного узким перешейком от Малого. Дальше на восток расположилось озеро Вайвайто. Наконец, замыкала эту систему больших водоемов бухта Буссе. Путь до бухты тоже шел по узкому перешейку вдоль берега моря.

– Вот, смотри, – ткнул пальцем в карту Голунов. – Здесь и здесь они поставят часовых.

Там, где узко. А мы обойдем их с севера, по горам. Засядем сверху и будем наблюдать. Часовых ведь полагается менять! По сменам и выясним, сколько их и где лагерь.

План был хороший. Сразу видать опытного разведчика! Калина Аггеевич был по происхождению кубанский казак, пластун в третьем поколении. Но влюбился в крестьянскую девушку из иногородних. Родители и круг выступили против «порчи казацкой крови». Парень психанул – и перевелся из казаков в крестьяне. Обвенчался с кем хотел, но жена родами умерла… Голунов работал, разводил коней в степях.

Когда началась война, пошел добровольцем. Попал в пешую разведывательную команду и там проявил себя. Пластун есть пластун!

Добавить к такой диспозиции было нечего, и приятели начали готовиться.

Вечером из Корсаковского поста выехали на север четыре всадника: Голунов с Лыковым и два казака. Проехав Третью Падь, они разделились. Казаки отправились дальше по тракту с заданием переночевать в Мицульке, а утром вернуться в город. А решительные люди обогнули Корсаковск, срезали угол и вышли к морю возле мыса Эндума.

Здесь переночевали в укромной пади. Костра не разжигали. Выпили водки, закусили холодной говядиной и закутались, спина к спине, в лыковскую бурку. Проснулись, когда еще было темно. До Чибисани оставалось тридцать верст пути. Дорога все теснее прижималась к берегу. Всадники пересекли четыре мелкие речки и одну приличную, Мерею. Вскоре подъехали к огромной горе с благозвучным названием Юнона.