Онлайн-библиотека книг
У японцев всюду глаза и уши, тут их не обманешь. И прокатиться тоже придется. Но недалеко…
Надворный советник подъехал к дому, бросил поводья казаку и шумно ворвался внутрь. Вид у него был непритворно злой. Навстречу выбежал лакей Ажогин.
– Где немец? – рявкнул Лыков. – Пусть пива принесет. Холодного!
Через минуту в кабинет зашел Буффаленок с пивом. Лыков подскочил к нему и произнес скороговоркой:
– Прости, так надо!
Отобрал бутылку и выдал парню увесистую затрещину. Тот полетел кубарем, сшибая стулья.
– Я сказал – холодного! А ты какое принес, колбасник?
На шум в дверь просунулись головы прислуги.
Лыков пнул табурет, потом грохнул по стене кулаком так, что свалилась висевшая на ней олеография.
– Чего вылупились? Тумаков захотели? Зажрались, страх потеряли! Я вас научу! Всех научу!
Дворня оцепенела. Таким хозяина они еще не видели. Между тем тот начал приходить в себя.
– Ажогин!
– Я, ваше высокоблагородие!
– Лети в лазарет, приведи сюда доктора Пагануцци.
– Слушаюсь!
– Гезе!
– Я! – вскочил с пола Фридрих и ухватился за стол – его мотало.
– Чего еще там? Со щелчка качаешься? Пиво у тебя теплое, неси водки.
– Слушаюсь.
Лыков разогнал всех с поручениями. Вскоре вернулся Буффаленок, поставил графин с водкой и спросил шепотом:
– Что случилось, Алексей Николаевич?
– Мы попали в засаду. Голунов у японцев в аманатах[77]. Меня отпустили, чтобы я перевел Царя со свитой в лазарет.
Федор слушал молча, напряженно.
– Сейчас я скомандую Пагануцци положить «иванов» в лазарет, всех троих. Сам якобы отправлюсь в Тарайку. Ребята из лазарета сбегут. Тебе поручается следить за ними.
– Отсюда?
– Нет. Не зря же я тебя поколотил. Явится доктор, я попрошу тебя осмотреть. Все видели, как тебе досталось. Жалуйся на тошноту и головокружение. Пагануцци предложит и тебя отправить в лазарет, я разрешу.
– Понял. Где мне вас искать?
– У акушерки Инцовой.
– Где-где?
– Нету у меня другого укрытия!
– Понял.
Тут послышались шаги, и Алексей спешно припал к стакану с водкой.
Дальше все пошло как задумывалось. Явился запыхавшийся Пагануцци. Лыков выдал ему письменное разрешение на госпитализацию троих каторжных разряда испытуемых: Козначеева, Мурзина и Шельменкина. Доктор с изумлением прочел бумагу, но спросить, отчего такие вольности, не решился.
