Онлайн-библиотека книг
– Как туда войдет шхуна?
Но тут вернулся Фельдман, и пришлось сменить тему разговора. Лыков сообщил своему помощнику:
– Я снова уезжаю. Подполковник Таубе отправляется со мной. Будете опять за начальника, но это только до вечера.
– Слушаюсь.
– Надо срочно накормить двенадцать линейцев, что прибыли с господином подполковником. И приготовить для них три телеги, а лучше четыре. Еще чтобы были готовы три верховые лошади.
– Линейцы уже кушают, я распорядился. Телеги же придется одолжить у Шелькинга.
– Будьте добры, займитесь этим.
Фельдман вновь ушел, а барон тут же насел на друга:
– Так как шхуна войдет в бухту Буссе?
– Айны углубили дно в одном месте. С трудом, но корабль может входить и выходить.
– Понятно. Для кого третья лошадь?
– Для Голунова. Это мой учитель по турецкой войне. Мощный человек! Он был у японцев старостой в Корсаковске, отвечал за конец сахалинской «цепочки». И открыл все мне. Я вас сейчас познакомлю. Там такое! Но сегодня мы эту «цепочку» окончательно разорвем.
– Последний вопрос: где Федор?
– Он в лазарете.
– Что с ним?!
– Сядь. Так, легкий ушиб. Мне было нужно, чтобы парень наблюдал за больными.
– Слушай, Алексей! У Буффаленка свое задание, очень важное! Ты во что его втянул? Нету у тебя права осложнять ему внедрение!
– Успокойся, все хорошо. Федор здорово перевоплощается. Тут у него репутация редкостного жулика, приближенного к начальству. Представляешь, он тюрьме деньги в рост дает!
– Вот это молодец, это одобряю. Как мне с ним увидеться?
– Вечером увидишься.
– С кем, с кем?
– Пойдем за Голуновым, расскажу по дороге. Учти, что Калина Аггеевич каторжный. Я буду просить для него у государя помилования. Ты с его величеством на короткой ноге – помогай! Без него я бы уже в земле лежал. Значит, дела у нас такие…
Лыков повел Таубе к дому акушерки. По пути он сжато рассказал все, что успел узнать. Подполковник, в свою очередь, сообщил другу об открытиях в Александровске. Вырисовывалась вся картина сахалинской «цепочки», затеянной японской разведкой.
Оборвав разговор, Лыков побежал. Сердце колотилось о ребра… Кто-то распластался в сенях лицом вниз. Сыщик нагнулся, перевернул. Шельменкин! У Васи Башкобоя был проломлен висок. Из комнаты послышался стон. Лыков ринулся туда.
На полу лежал Голунов. Он смотрел на вошедшего и силился что-то сказать.
