Мертвый остров

Дербинское названо по имени бывшего смотрителя, убитого арестантами за жестокость. Через Амгу перекинут основательный мост, какого нет даже в Александровске. Большие склады, новенькие тюремные балаганы, есть и храм. Но путешественников сильнее интересовало, где бы попить чаю. Появился смотритель, болезненного вида мужчина. Фамилия у него оказалась заковыристая – Конде-Марков-Ренгартен. Выяснив, что проезжие не к нему, он ушел, не пригласив к самовару… Лыков с отчаяния уже присматривался к квасному заведению, когда их выручил молодой подпоручик с румяным симпатичным лицом – начальник здешней воинской команды.

Он сделал рапорт и увел гостей к себе. Подполковник сделал смотр, но без шагистики. Зачем на Сахалине строевые приемы? Начальника батальона интересовало, обучены ли солдаты грамоте, как содержат свое оружие, умеют ли читать карту и ориентироваться в тайге. Подпоручик был на своем месте, солдаты подтянуты. Довольный Таубе объявил команде благодарность, напился чаю, и поездка продолжилась.

Наконец в четыре часа пополудни они въехали в Рыковское.

Им открылось весьма необычное селение. По обязанностям – уездный город, а по наружности – нечто невообразимое.

Рыковское состоит из четырех фактически обособленных друг от друга деревень, каждая в одну улицу. Длина порядка – не менее трех верст! Стоишь в одном конце, а другого не видать… Между порядками раскинулись полосами в пятьсот саженей пахотные земли. Засаженные картофелем и ячменем, они еще больше разделяют жителей улиц-деревень.

Бесконечные порядки режет пополам и одновременно объединяет пятая улица. Она главная и играет роль проспекта. «Проспект» как бы нанизывает на себя все поперечные концы, выстраивая Рыковское в единый организм. На нем стоят лишь казенные здания и присутственные места. В середине селения они образуют неизменную площадь. Лазарет, полицейское управление, телеграф, школа, дом начальника округа – все как в Александровском. Но удивляет тюрьма. Она не окружена стеной, в ней нет ворот и часового при них. Четыре большие казармы и хозяйственные постройки раскинуты как попало и занимают значительное пространство. Только кандальное отделение огорожено палями, вокруг которых ходит караул. Все остальное настежь: беги не хочу! Неужели здешнее начальство так надеется на тайгу?

Долина Тыми, сколько видит глаз, обработана. Лучшие земли отведены для тюрьмы и воинской команды, те, что похуже, отданы поселенцам. Вызревает даже пшеница! Правда, не всегда и не у всех.