Не может он не заметить в ней женщину, отчаянно влюбленную женщину, столько ждущую его и… дождавшуюся?
Элинор лелеяла эти мысли больше двух недель — с того самого момента, как отец написал, что все дела улажены и они с Линденом отправляются домой. Две недели пути — целая вечность для Эль.
Только, по ее расчетам, они должны были прибыть лишь послезавтра. И теперь Элинор казалось, что она совершенно не готова. Еще и тот разговор с отцом, заставшим ее с утра пораньше в здании гильдии, для полного счастья, в разодранном платье — можно сказать, пойманной с поличным.
Интересно, Линден тоже в курсе ее ночных приключений? Его она в гильдии не видела (вернувшись в город, он поехал к себе, это лорд Викандер сразу же отправился на службу), но слухи расходятся быстро.
Стоя перед высоким зеркалом, Эль прижала отчего-то ледяные ладони к пылающим щекам. Наряд и прическа были в полном порядке, чего нельзя было сказать о глазах — огромные, испуганные, как у загнанной лани, в морду которой кто-то сунул пылающий факел.
Вдох-выдох… Выдыхай, Эль, ты справишься…
Она простояла у зеркала еще несколько минут, пока не убедилась, что ее внутреннее волнение больше не бросается в глаза. После чего встряхнула волосами, расправила плечи и решительно направилась к двери.
Сейчас или никогда.
В том, что Линден тоже любит ее, Элинор даже не сомневалась. Осталось дело за малым: чтобы он понял, что она уже тоже выросла, что уже можно.
***
— Линден!
Напрасно она столько готовилась, репетировала каждый жест и каждое слово.
Не просто вышла из комнаты — вынесла себя, а затем вплыла в гостиную. Все чинно, благородно, по-взрослому.
Но стоило увидеть его, как все заготовленное и фальшивое испарилось. Вот же он, живой, настоящий — здесь!
И, забыв обо всем, Эль кинулась ему навстречу.
Когда она вошла, они сидели в диванной зоне в гостиной: лорд и леди Викандер и Линден. Родители — на диване, боком к выходу, а он — в кресле лицом к двери, а потому увидел ее первым; поднялся.
Совершенно не помня, что она собиралась быть взрослой и степенной дамой, Элинор с разбега врезалась ему в грудь.
— Лин, как я рада!
Он тоже рассмеялся, подхватил ее, закружил в воздухе.
Такой же красивый, как раньше, а может, еще красивее. Мог ли он стать за полгода выше? Вряд ли, но возмужал, определенно, и нравился Эль еще больше.
Наконец Айрторн поставил ее на пол, но не отстранился, остался по-прежнему рядом.
