– Нам было проще, – ответил Инсек, помедлив. – Мы не гуманоидная форма жизни, и наше отношение к правам личности и целесообразности развития иное. Мы исследовали проблему и велели большей части населения деградировать. Не было никаких заговоров и тайного воздействия на массу особей, было общее решение и случайная лотерея среди достойных возвышения.
– Это не по-человечески…
– Конечно. Это гораздо честнее и справедливее. Понимаешь ли, Максим, с определенного момента любой количественный путь развития сменяется качественным.
Экстенсивный – интенсивным. Большая часть разумных особей становится ненужной, ее можно либо уничтожить – так делают некоторые виды, или превратить в слуг, стадо, заготовки биомеханизмов. Так поступили мы и Прежние, пусть и разными путями.
– Мерзко, – прошептал я.
– Законы природы не бывают мерзкими, Максим, – они вообще никак не соотносятся с моралью… Так что Прежние не ваши предки. В лучшем случае – старшие братья, но скорее… скорее уж – ваши боги.
– Злые боги.
– Боги, как законы природы, не бывают добрыми и злыми… – Инсек заерзал на кушетке.
– Мне нужно провести ряд медицинских процедур, тебе не стоит присутствовать. Я могу сказать что-то еще, что позволит тебе принять правильное решение?
Пожав плечами, я поднялся, шагнул к экрану. Спросил:
– Вы уже находили прозрачный кристалл?
– Да, – ответил Инсек, помедлив.
– А Прежние?
– Да. Зачем ты спрашиваешь?
– Вспомнил одно хорошее правило.
Улыбнувшись Инсеку, я вошел в экран.
Глава седьмая
Как ни странно, мне не хотелось сейчас идти к родителям, наверняка встревоженным моим неожиданным «отъездом», или вернуться в Гнездо и обнять Дарину.
Свою великовозрастную команду я повидать тоже не спешил.
И уж тем более Лихачева, у которого от любопытства, наверное, глаза бы из орбит вылезли. Шутка ли – я первый человек, который отправился к звездам и вернулся, кладезь информации об Измененных, об Инсеках и Прежних, о других разумных видах.
Я хотел ощутить, что я снова дома. А это лучше делать в одиночестве.
Выйдя из Представительства, я побрел куда глаза глядят. Было шесть утра, метро уже полчаса как работало, и людей на улице, конечно, прибавилось. Даже открылись несколько крошечных кофеен, в одной, напротив консерватории, с удивительной надписью «Мы не продаем кофе Измененным!», я взял стаканчик навынос.
Пару месяцев назад я бы на этот лозунг и внимания не обратил. С тем же успехом хозяин заведения мог не продавать кофе Инсекам.
