Месть Акулы

Со стороны могло показаться, что Шурик приценивается, как бы ему половчее «дёрнуть» оставленную в тачке магнитолу, на самом же деле он просто любил красивые автомашины и проявлял к ним интерес при каждом удобном случае.

— Гляди, какая фигня. — Сазонов толкнул локтем Андрея, предлагая разделить восторг по поводу кузова новенькой «итальянки», но был вынужден отвлечься на зов ББ:

— Шурик, ко мне!

Волгин поморщился: непосредственность Бешеного в общении с подчинёнными иногда здорово раздражала, но Сазонов не был обидчив, пропустил мимо ушей издевательский тон шефа и весело подбежал:

— Да, шеф! Вызывали?

— Держи, тебе пригодится.

— Что это?

— «Травка». Данные парня я тебе потом скажу, не забудь мне только напомнить. — Катышев имел в виду десятиклассника, у которого директриса отобрала порцию дури. Волгин это понял. Сазонов, видимо, нет. Он бережно опустил банку в боковой карман мехового «пилота», тщательно затянул «молнию» и придал лицу такое серьёзное выражение, что сразу стал походить не на мелкого воришку-«магнитольщика», а на крутого угонщика импортных тачек.

Пришли. Даже не прикладывая к двери ухо, было понятно, что в квартире кто-то есть.

— Шурик, организуй понятых, — велел Катышев, протягивая руку к звонку.

Открыли моментально, даже раньше, чем в квартире стихли раскаты электрического гонга."

"На пороге стоял парень в широких брюках и свитере. Выше среднего роста, хорошего телосложения, с лицом смазливым и несколько нервным, словно его обладатель давно ждал от жизни подвоха, хотя и привык вечно пользоваться халявными благами.

— Миша? — спросил ББ.

Парень кивнул, разглядывая визитёров. Дверь оставалась широко распахнутой, он только положил на её торец правую руку, намереваясь, видимо, захлопнуть, как только решит, что не желает общаться с пришедшими. Волгин мысленно пожелал ему этого не делать, представив, чем закончится единоборство Миши, вооружённого дверью, и Катышева. Дверь, может, и устоит. Михаил — вряд ли.

— Милиция, — представился ББ, одновременно показав удостоверение и шагнув через порог.

Мишина правая рука чуть-чуть напряглась.

Катышев широко улыбнулся.

Рука бессильно повисла.

Вслед за начальником вошли опера.

— Уголовный розыск, — уточнил Катышев.

Михаил побледнел.

И Волгин, и Акулов не отрывали взглядов от его лица. В такие минуты, бывает, становится ясно, виноват человек или нет.

Акулов и Волгин смотрели, но понять не могли.

Бледность Михаила достигла крайней степени.