Как вы намерены это сделать?
– Если вы правы и у бабы оспины на лице, то мы ее быстро отыщем, – заявил Дубровин. – Такая примета видна за версту.
– Мне нравится ваш оптимизм. Тогда за дело! Ищем сразу и рязанских эмигрантов, и Сухоплюева.
– И Азар-Храпова, – подал голос Сергей. – Не факт, что его убили. Вполне может быть живой и прятаться.
– Это значит, что он нашел билет и решил присвоить его себе, – отметил Побединский, а его шеф продолжил мысль:
– Николай Никитич знает все наши полицейские приемы. Мы навряд ли его поймаем.
Скорее всего, если он действительно отыскал билет, то купил паспорт на другое имя и уехал из Саратова.
Все помолчали, обдумывая мысль «Путилина». Потом Лыков спросил:
– Иван Дмитриевич, сил сыскного отделения хватит, чтобы вести одновременно два трудных дознания?
– Трудненько будет, Алексей Николаевич. Ведь никто не освободит нас от текущей работы. Вокзал, театры, происшествия…
– Сергей Манолович сильно вас подкрепит, – съязвил Лыков. – Дайте ему самое трудное поручение.
Например, прочесать всю Петину улицу. С горизонталками у него свой стиль общения: коллежский асессор включает свое неотразимое обаяние и узнает все, что нужно.
Побединский, видимо, уже спелся с младшим из командированных и тут же поднял руку:
– Чур я с ним! Научусь столичным приемам… Сергей Манолович, пошли завтра вместе обходом по курвам, а?
– Да с удовольствием, Алексей Василич. С тобой хоть в пекло, не то что к курвам.
…Через сутки молодежь, к удовольствию их начальников, отыскала Вафлю.
По паспорту ее звали Прасковья Закускина. Оспа сильно обезобразила ее лоб и щеки. При этом баба была толста, вульгарна и слишком увлекалась краской для губ… Кто только на такую зарится?
Лыков усадил ее на стул и начал сперва разыгрывать доброго полицейского:
– Скажи-ка мне, Прасковья, как дела у Егора Савватеевича? Он мне нужен. Где отыскать молодца?
– Какого Егора Савватеича? – сделала глупое лицо проститутка.
Статский советник мгновенно перелицевался в злобного:
– А вот я сейчас вызову сюда весь бордель, допрошу по отдельности твоих товарок и точно узнаю, что ты путалась с Князевым.
Свидетели покажут правду. А ты после этого отправишься в тюрьму за укрывательство убийцы. Поняла, дура? Еще раз мне соврешь, так и будет.
– Ваше…
Баба замялась. Сыщик сделал лицо строже некуда:
– Я статский советник, почти генерал. Обращаться надо «ваше высокородие».
– Ваше высокородие! Не губите несчастную женщину. Я знала Егора Князева, то правда.
