Парадчики[82] пытались спрятать свои воровские инструменты: фомки, дрели, коловороты, но не успели. В отдушнике русской печи нашлись десятки залоговых билетов из ломбардов. В подполе валялась мясорубка «александерверк», дорогая штука германской работы, похищенная из городского эвакуационного помещения для инфекционных больных. А на подоконнике сыскные обнаружили терракотовую статуэтку Венеры Милосской. Ту самую, которую стащили из квартиры Болмосовой. Двух последних улик было достаточно, чтобы законопатить ребят в арестантские роты…
Из других знатных пленников выделялся беглый каторжник Сымонайтис по кличке Пашка Жмуд.
У него был при себе наган с полной начинкой, но негодяй не решился пустить его в ход.
Штаб получил последнее донесение и стал расходиться. Полицмейстер отвез питерского гостя в сыскное, где царил самый разгар, и уехал к себе на Соборную. Приказав Дубровину явиться в десять часов с докладом. А Лыков с трудом протиснулся в комнаты отделения. Они были забиты задержанными. Люди не помещались внутри, толпы их стояли на улице, охраняемые уставшими и потому злыми городовыми.
Вдруг Алексей Николаевич увидел в толпе знакомое лицо. Он подошел и крикнул громко:
– Здорово, Абас!
И без замаха, но сильно двинул в челюсть плотному парню с родинкой на скуле. Парень рухнул под ноги толпе. Сквозь нее протиснулся помощник начальника отделения Побединский:
– Алексей Николаич, за что вы его так? Прокурорский надзор дело заведет!
– Поднять, отделить от остальных, руки сковать наручниками, обязательно за спиной.
– А-а…
– Выполняйте, Алексей Васильевич, если вам жизнь дорога. Это Иванов-Какуев по кличке Абас. Я арестовывал его три года назад в Кременчуге. Патологический тип, лично зарезал двадцать человек. Должен помирать на каторге, а отдыхает в вашей расщелине. Не хотите стать двадцать первым?
Побединский изменился в лице и потащил оглушенного, не пришедшего еще в себя гайменника[83] в кабинет.
Командированный первым делом отправился разыскивать своего помощника. Сергей нашелся в столе приводов – помогал надзирателям оформлять бумаги на задержание.
– Ты мне нужен.
– Р-рад стараться, вашескородие! – гаркнул тот, вставая. – Чего изволите изволить?
– Надо сейчас же допросить Сухоплюева.
Коллежский асессор кивнул в угол:
– Вон он сидит, дожидается своей очереди.
– Выводи его.
Однако найти спокойное место для допроса не было возможности: все помещения оказались забиты темными личностями. Пришлось вести разговор в квартире начальника отделения.
