– Но почему вы не спустились хотя бы по Карагеоргиевской улице? Она удобная и хорошо освещена.
– Не люблю толкотню.
Сыщик не унимался:
– А гайдук вам для чего понадобился?
– Провожал вниз, показывал дорогу.
– Камердинер русского военного агента показывал вам дорогу?
– А что тут такого? Я русский офицер.
Стоилов вдруг переменил тему:
– Скажите, Алексей Николаевич Лыков вам кем приходится?"
"– Это мой отец.
Серб вскочил и долго жал русскому руку:
– Передайте ему от меня поклон! Такой человек, такой человек… У меня дома лежит серебряный рубль, который ваш батюшка свернул в трубочку.
Талисман!
Разговор сразу перешел на дружеский тон. Стоилов сообщил, что напавшие на Павла люди очень опасны. Один из них – цыган Малич, который разыскивался полицией за убийство. А второй – потурченец[61], известный македонский террорист по кличке Мустафа-робиаш. Робиаш по-сербски означает «каторжник»; этот человек повинен в нескольких смертях, он был осужден на каторжные работы и сбежал год назад с Пожаревацких рудников.
Сейчас оба злодея лежали пластом, врачи диагностировали у них сотрясение мозга.
– Познакомились с семейством Лыковых, – весело завершил сыщик. – Ваш батюшка много всякой дряни поколотил на своем веку, вот и вы отличились.
Потом он выложил на стол мешочек и показал русскому его содержимое:
– Ровно сто миландоров. Миландор – золотая монета в двадцать динаров, такие в Сербии давно не чеканят. Они очень ценятся… у контрабандистов, например. Большая сумма. Ваш полковник Артамонов крепко вас подвел.
Едва не зарезали обоих цыган с македонцем.
– А что цыгане тут делают? – заинтересовался штабс-капитан.
– Их в стране пятьдесят с лишним тысяч, есть среди них и мусульмане. Эти часто продаются немцам. Про македонцев вам рассказывать не надо.
– А евреи?
– Что евреи? – не понял Стоилов.
– У нас в России их постоянно обвиняют то в контрабанде, то в шпионаже, то в революционной деятельности.
– У нас евреи такие же патриоты своей страны, как и сербы. Никаких случаев измены никогда не было.
Так ведь и притеснений к ним нет, в отличие от вас. Ни черты оседлости, ни запрещения занимать государственные должности…
Лыков-Нефедьев спросил о том, что его сильно интересовало:
– Вы ведь сыщик, и опытный, – начал Лыков-Нефедьев. – Как полагаете, нападение на нас было случайным? Или…
– Конечно, вас выслеживали с самого начала, – убежденно ответил Стоилов. – Ваш военный агент… как бы помягче сказать… Короче говоря, держитесь от него подальше.
