Подушки было две, одеяло же Славке было ни к чему. Он лежал у стенки на животе, обняв подушку. Отопление в больнице работало нормально, так что замерзнуть он не боялся. Спина подсыхала и слегка зудела. Приходилось терпеть, пересиливая страстное желание почесаться.
Никаких других желаний и страстей Славка не испытывал, да и вряд ли мог. Он даже не воспринимал бормотание телевизора, который не был ему виден. Спиной к нему лежала завернувшаяся в одеяло девушка и смотрела на экран. Расплывчатые цветные сполохи отражались в полированной деревяшке кроватной спинки.
– Зря я остался, – сказал Славка, – стесняю тебя, всякие неудобства причиняю. Пойду, пожалуй. – И он сделал вялую попытку подняться.
– Лежать! – скомандовала Виолетта. – Я тут за день чуть с ума не сошла от тоски и телевизора. Ты – мое лекарство от скуки. Понял? Будешь меня развлекать.
– Ламбада лежа и прятки под одеялом? – хмыкнул Славка.
– Наглец и хам, – поставила диагноз Виолетта. – Ты со всеми так?
– Да бог с тобой! – манерно испугался Славка.
– Ужас какой – со всеми! Со всеми никак нельзя. Не-е, только с хорошенькими девушками. А, скажем, с кавказцами какими или старушками в кладбищенской церкви…
– Хам, наглец и паразит, – окончательно заклеймила его Виолетта, не выдержала и прыснула. – Кстати, как та девушка? Вы помирились?
– Какая ещё девушка? – помрачнел Славка.
– Если не ошибаюсь, её звали Таней. Вы поссорились из-за меня.
– У неё все в порядке. Ездит на ""мерседесе"", отоваривается на полную катушку в самых крутых магазинах, шмоток – море.
Шуба кожаная, сапоги с каблуками. Рядом всегда амбал под два метра ростом и с тугим кошельком.
– Умеют некоторые устраиваться, – хмыкнула Виолетта и попробовала его успокоить: – Ладно, шибко не переживай, – может, так оно даже лучше. Могло оказаться гораздо хуже, если бы ваши отношения зашли далеко, а потом вдруг – разрыв. Вот это по-настоящему больно.
– Ты-то откуда знаешь, больно это или не очень?"
"– Был такой случай, – Виолетта вздохнула, – целая трагедия. Любовь спасу нет! Мы с ним с пятого класса за одной партой сидели.
В десятом уже все, определились: любовь до гроба, радость пополам, беду на двоих. Распишемся, поженимся, заведем кучу детей, будем жить-поживать, ""жигули"" наживать. Потом он в армию пошел, а я в юридический поступила. Ни с кем не гуляла, каждый день письма писала, ждала, как верная невеста. Через два года он возвращается и – на рынок торговать. И мне говорит, чтоб институт бросала и с ним на пару челночила.
