Дети выросли и живут своими семьями. Будякин ценой неимоверных усилий сделал карьеру. А эта так и осталась коровой, недостойной своего мужа. И деваться некуда, приходится терпеть."
"Иногда ему хотелось её просто убить. Не самому, конечно, а намекнуть Старкову. Этого терминатора хлебом не корми, дай только кого-нибудь прикончить. ""А может, это мое призвание – людей мочить. Всякий талант имеет право развиваться и совершенствоваться,"" – вспомнилось некстати любимое присловье отставного старлея. Но в последний момент Будякину всегда не хватало решимости разделаться с нелюбимой женой, он шел на попятную.
Тридцать лет вместе – это уже привычка, которую нелегко сломать.
Но если бы его Рая вдруг погибла в автокатастрофе, или её грохнула пудовая сосулька, сорвавшаяся с карниза Дома мод… Вот это и есть – на свободу с чистой совестью. О, как бы он был безутешен, как бы мужественно страдал! Все бы сочувствовали, скорбели вместе с ним. Трагическое звание вдовца – это вам не разведенный.
Да и нельзя в его положении разводиться. Это грозит потерей авторитета и доверия в высших эшелонах власти. ""Ишь, скажут, – шустрый какой. Самый умный, что ли? Все бы так разводились и женились на молоденьких. Нет уж, мучайся, как все, или проваливай из нашего клана.""
И сейчас, отправляя жену выяснять источник подозрительных звуков, Будякин со страхом и трепетом ждал, что случится. Он чувствовал, что здесь какая-то ловушка, ответный ход проклятого Паука. Или кто другой из многочисленных врагов подсуетился – хрен редьки не слаще.
Сунешься к окну, а тебе пулю в лоб или бомбу рванут. Осторожно проскользнув в соседнюю комнату, Будякин встал в простенок и прислушался. Никаких выстрелов не последовало. Спустя некоторое время заскрипели кроватные пружины, жена вернулась на место. Облегченно вздохнув, он тоже возвратился в постель и как можно равнодушней спросил:
– Ну, что там такое?
– Да, ерунда, – зевнула жена, – веревка какая-то болтается.
Спи.
Будякин пулей вылетел из спальни. Ну, дура! Ну, корова! Он сразу понял, что это проделка в стиле Черного Паука. После того, как Паук улизнул из-под самого носа целого отряда вышколенных убийц, да ещё прикончил троих, от него можно было ожидать чего угодно. Хотя прямого нападения, столь наглого и скорого, Будякин не предполагал.
Почему-то, как всякий начальник, он считал себя неуязвимым для разной жизненной мелкоты, черного люда и прочих смердов.
