В октябре 2009 в Подмосковье он компанию снова уничтожает и регистрирует фирму с таким же названием в Санкт—Петербурге, где и живет, видимо, до сих пор.
— Спасибо, Сереж, — рассеянно поблагодарила Катя.
Вот теперь-то Ваганов узнает, у кого «убийственная логика»…
— Спасибо на хлеб не намажешь.
— А чего ты хочешь, вымогатель?
— За то, чего я хочу, Катюш, приличные женщины по морде дают. Ну, пока. Лине – привет.
И отсоединился. Только потом Катя подумала, что даже не знает, когда они поговорят снова.
А уж когда увидятся – и вовсе. Боже… лучше об этом и вовсе не думать.
А всплыл всё-таки господин Караваев – вот так номер…
Телефон словно взбесился и опять начал трезвонить. Катя, не желая прерывать ход мыслей, сбросила звонок.
Получается Черных и Караваев все же были знакомы, только они отнюдь не любовники. Наталья собирала на Караваева компромат и приехала сюда в две тысяче пятом именно для этого. Потом, скорее всего, действительно начала Караваева шантажировать – не исключено, что он перебирается в Санкт-Петербург именно из-за этого.
Разыскать бы еще эту Эльзу Емельянову.
Благодаря тому, что выспалась накануне, Астафьева полночи читала статьи Черных с дискет, которые так и не распаковала после приезда. Перед Вагановым она решила извиниться, но только после того, как тот признает ее интеллектуальные способности.
ГЛАВА 12. ДОГАДКА
Санкт-Петербург
Вдовой Александра Караваева оказалась особа лет двадцати пяти, одетая в узкие белоснежные брючки, в белоснежную же блузку и с лакированным клатчем подмышкой.
Глядя свысока, она обвела взглядом кабинет в Петроградском РУВД, который Галине временно выделили, и продолжала стоять у двери.
— Присаживайтесь, Юлия Александровна, — предложила Осколова, думая, что та, наверное, не привыкла находиться в кабинетах, подобных этому.
— Спасибо, я постою, — чуть морща носик, ответила Караваева, давая понять, что не желает даже прикасаться к нестерильным столам и стульям РУВД.
— Да нет, вы все-таки присядьте, — настояла Галина, — разговор нам предстоит долгий.
Лишь тогда Караваева, уже открыто поморщившись, села.
Теперь Галине осталось только подивиться, насколько гармонично дамочка вписалась в обстановку казенного кабинета: уже не боясь испачкать одежку, та оперлась локтем о столешницу, закинула ногу на ногу и откинулась на стуле. Даже появилась откуда-то жвачка, которую та с ленцой пожевывала.
