— Забежала… То есть, она тогда уже жила не у вас?
— Наташа жила у меня всего несколько недель, но это было давно, когда она только приехала в Старогорск. Потом она стала снимать квартиру.
— Подождите, а разве Наталья снимала квартиру? — Катя совсем ничего не понимала – кто из двух свидетельниц врет – ее подруга Лина или эта женщина с добрым лицом и увлажнившимися глазами?
— Конечно, — непонимающе смотрела на нее Вера, – у меня даже ключи есть… — Она даже начала что-то искать в сумке, но вовремя вспомнила, — только они не здесь… А в чем вообще дело?
— Вера Борисовна, по-вашему, зачем Наталья могла уехать в Новосибирск? По работе? – вмешался Максим.
— Вряд ли, — Вера бросила быстрый взгляд на него. Но тут же поняв, что нужно договаривать, через силу продолжила: — у нее есть мужчина, возможно, именно к нему она поехала в Новосибирск... Но почему вы спрашиваете? Объясните, в конце концов, в чем дело?!
Больше всего Катя опасалась момента, когда придется предъявлять фотографии для познания и говорить Токаревой, что ей нужно приехать в Бюро судебно—медицинской экспертизы.
Ей раньше делать этого не приходилось – Катя понятия не имела, как себя вести. Вообще-то она справедливо надеялась, что Максим ей поможет хотя бы в первый раз, но тот самозабвенно искал что-то в папке.
— Вера Борисовна… — неловко начала Катя, ненавидя себя за то, что из памяти разом вылетели все официальные слова, которые следует говорить в таких случаях.
Конечно, потом Токарева плакала, зажав в дрожащей руке фотографию, а Катя торопливо наливала в стакан воду из графина и несвязанно говорила, что это еще не точно, что нужно проехать в морг, чтобы знать наверняка…
Максим все это время стоял у двери и разглядывал паркет под ногами.
Закончив с Верой, Астафьева почти пробежала мимо него, не желая разговаривать.
Но тот догнал ее по дороге в СК:
— Куда так торопишься? Галины все равно до семи не будет… — пытался еще шутить он.
— Если ты вздумал меня поучить общаться со свидетелями, то мог бы выбрать другой момент.
У Токаревой горе – ей нужны нормальные слова утешения, а не мой лепет.
— А нормальные – это какие? – хмыкнул Максим. – И почему я должен чему-то тебя учить? За это Осколовой доплачивают – пусть она и учит. Серьезно, Кать, я с родственниками на эту тему вообще не умею разговаривать… Нет, допрос, там, провести или припугнуть – это пожалуйста. А утешать я не умею – все время прошу кого-нибудь из ребят поговорить.
