Хорошо! Выбросив в своем «крестовом походе» излишки нереализованного адреналина и оправившись от ран, теперь он мог полностью расслабиться. Мысли Решетова невольно вновь вернулись было к нежданно обретенным необычным способностям, но он решительно отогнал их. Решив не забивать себе голову, Седой очистил сознание от ненужных размышлений и практически задремал.
Сквозь плеск воды, иногда попадающей в ушные раковины, до него донесся далекий крик:
— Папа-а-а!
Было в голосе Ваньки что-то такое, что заставило Решетова мгновенно сбросить дремотное состояние и поднять над водой голову.
Его сын со всех ног, спотыкаясь о неровности на берегу, бежал к реке. Седой отыскал взглядом Милану и сердце его, казалось, остановилось — она лежала на покрывале в неестественной позе — подогнув колени и разбросав в стороны руки. А из груди его жены, дрожа ярко-красным оперением, торчали древки двух стрел!
Несмотря на то, что разум его все еще не мог поверить в произошедшее, тело уже действовало само по себе.
Он неистово заработал руками и уже через несколько секунд пулей вылетел на берег, устремившись навстречу рыдающему ребенку.
Когда до Вани оставался с десяток метров, мальчуган рухнул, словно подкошенный, за землю. Из его бедра, чуть выше колена, торчала метровая стрела …Сын издал тонкий крик, от которого сердце Седого сжалось в комок пульсирующей боли.
Зарычав от ярости, Решетов, хотя это было уже практически невозможно, ускорился и в несколько диких прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от скорчившегося в приступе боли ребенка.
Он упал рядом, сграбастал сына в объятья и закрыл его своим телом, повернувшись спиной к возможному сектору обстрела. Буквально в ту же секунду два страшных удара обрушились на его беззащитное тело: один — под правую лопатку, второй — в едва зажившее плечо. Третья стрела просвистела над самым ухом и нырнула в темную воду.
Понимая всю безысходность своего положения, Решетов заскрипел зубами.
— Папа, — завыл, словно щенок, Ванька, — они маму уби-и-и-ли … И нас убью-у-у-ут!
Он громко заплакал.
— Не, Ваня, не убьют! — горячо прошептал ему в самое ухо Сергей, одновременно лихорадочно соображая — что же ему предпринять.
Метрах в пяти от них на берегу лежал крупный валун. Обняв сына, Решетов, словно смертельно раненое животное, медленно поволок их тела к спасительному укрытию.
«Вжжж». Царапнув плечо, еще одна стрела воткнулась в землю в паре метров от него.
