Месть невольницы. Истинная для дракона

Пусть только выживет. Пусть только у Амана получится всё, что бы он сейчас не делал.

Ощутив, что невидимые оковы спали, Арсель распахнул глаза и устремился к постели. Раны больше не было на груди девушки, только следы крови напоминали о том, что произошло с ней. Он радостно обернулся к племяннику и осекся на полуслове.

Ничего в его действиях и выражении лица не говорило о том, что он только что спасал маму от смерти. Будто ребёнок и вовсе не переживал. О том, что ему было непросто говорили лишь капли пота на лбу, от которых слиплись светлые пряди длинной чёлки.

Но что испугало Арселя — у мальчика теперь были совершенно чёрные глаза. С теми же золотыми вертикальными зрачками, но чёрные, как у его отца. И пара прядей на голове стали такими же чёрными. И если бы так было изначально, то ничего страшного. Ведь он наследник рода черных драконов, которые всегда были смуглыми. Но мальчик совершенно точно не унаследовал от внешности отца ни-че-го.

И вот теперь в его чертах неуловимо проскальзывал образ короля.

С таким Арсель не сталкивался. И когда вошёл лекарь и служанки, отвёл Амана в сторону, не желая раскрывать секрет. Все были в недоумении, как молодой госпоже удалось выжить и излечиться — она сейчас просто спала. Лекарь после осмотра заключил, что была применена сила Великого, и это всё не иначе как его благословение и чудо.

Пусть пока думают так. А он тайком покажет племянника жрецу. Такого не должно было быть. И не известно, что можно ожидать, если эта история станет общим достоянием.

Он был закрыт в своей башне, не имея права даже смотреть в окно, чтобы случайно не нарушить данную клятву. Вдруг тогда Великий накажет его и снова заберет жизнь у Эмми? Так нельзя рисковать. И он не будет. Как бы ни хотелось убедиться, что она жива. Нет. Лучше пусть мучается он, чем с ней что-то снова случится.

Как же страшно было, не обманул ли старый жрец. Не посмеялся ли над ним, как он сам когда-то посмеялся над ней…Почти каждую ночь ему снились обрывки приятных воспоминаний, а иногда — что он убивает её.

Будто это он сам бьёт её плетьми в подвале, выжигает на ней клеймо, пока она просит его о помощи и умоляет о прощении. И он видит, что причиняет ей боль, но почему-то продолжает до тех пор, пока она не теряет сознание. А потом, держа её безжизненное тело на руках, он захлебывается в слезах. И только тогда просыпается от ужаса.

Но наверное даже у отчаяния есть лимиты.