Месть невольницы. Истинная для дракона

Сколько она ему говорила, а он не слышал.

Оно билось рвано и порывисто, причиняя боль изнутри. Тоже наказывая.

Почему же его так тянет к ней? Ведь связь разорвана... Неужели в этом и состоит его наказание?

Дракон стал вовсе неуправляем. Как-то в порыве чувств едва не сжёг деревню.

Поэтому Азар был вынужден приготовить для него — себя клетку. А потом запереться там, оставив страну на Эдварда. Тот был алчным, но не глупым, и король надеялся, что он справится. Если первое время давал советы, вникал, то после попросил не приходить так часто, потом — и вовсе.

Он вспоминал каждый её жест, взгляд, прикосновение. Теперь на контрасте так отчетливо была видна разница, как она вела себя с ним до и после его рокового поступка. Как он мог считать, что в любое время сможет просто позвать её и получить то, что она давала раньше? Как можно быть таким идиотом?

Он просто сгорал от ужаса содеянного. От одиночества. От того, что скучал. От того, что понял, что сделал с любимой. Своей наивной светлой девочкой.

Когда-то ей нравилось, что он так зовёт её, а он лишь смеялся над ней. Теперь ему некого звать, и всё, что у него осталось — придуманное им тогда нелепое прозвище, ставшее самым желанным в мире, и отрезанная белоснежная коса.

Это всё, что он взял с собой в башню.

После того, как брат покинул комнату, всё своё внимание Арсель сосредоточил на племяннике. Мальчик отчего-то не выглядел больше расстроенным, словно до этого чувствовал только боль отца, а сам.

Эльма одела свою госпожу в лёгкий шёлковый халат, потому что платье не застегнулось бы поверх кинжала, а сверху ещё укрыла одеялом. Служанка рыдала как на похоронах, хотя Арсель объяснял ей, что бояться нечего, обряд должен помочь, и Эммили будет жить.

Что чувствовал он сам, готовясь к нему? Ни страха, ни сомнений. Эта девушка единственная любила его по-настоящему. И нельзя было остаться равнодушным к таким искренним чувствам. Он не видел матери, натерпелся от отца и придворных, чувствовал холодность и презрение брата. И только она подарила ему столько тепла, сколько он не получал за всю жизнь. Хотя Арсель знал, что её любовь очень сильно граничит с жалостью.

Но почему-то именно её жалость не обижала его.