Месть невольницы. Истинная для дракона

Оставив сына на брата, он пошёл бродить по дворцу, надеясь «случайно» наткнуться на свою жену…

После церемонии, убедившись, что магия сработала как надо, Эммили сидела на скамье в саду одна. Арсель вернулся и проводил время с Аманом, а она ушла, чтобы успокоиться и не тревожить сына. Всё же церемония и подарок в виде исцеления шрамов взволновали её. И с королем вышло как-то совсем некрасиво. Как бы негативно она к нему не относилась, но специально ставить его в подобное положение даже не думала...

Но неожиданно будто толчок внутри почувствовала и резко обернулась.

— Подкрадываться нехорошо, — сказала укоризненно, и отодвинулась. На всякий случай.

Огромный черный дракон, которого она сразу узнала, загораживал собой лучи заходящих солнц. Он опустил голову, чтобы быть на одном уровне с ней, но сам-то был просто огроменным, поэтому ситуацию это не изменило. Чешуйчатая морда потянулась к ней, но заметив, что она снова отодвигается, нахмурилась и остановилась. Почему-то Эммили решила, что нужно объяснить.

— Ну и ты меня пойми, я тебя третий раз в жизни вижу. Может ты голодный вообще... — Морда наклонилась вбок. — Да что тут есть, так наверно думаешь... Но мне всё равно не по себе немного. — Дракон... всхлипнул? А горящие глаза стали ещё жалобнее. — Слушай, не надо вот этого, а... — Он ткнулся в её плечо носом и выдохнул. — Ладно, давай так посидим, если хочешь.

И он явно хотел. Эммили помолчала. Но внутри её штормило буквально. Столько подавленных прежде чувств выкарабкивались наружу, что она не знала, что с ними делать.

— Признайся, ты же раньше...тоже хоть немного... меня презирал? — Дракон неопределенно мотнул головой, и её чуть не отбросило. — Значит, не относился ко мне плохо никогда? — Горячий язык лизнул её щеку. — У тебя язык двойной. Надо же. Я как-то ни разу не просила Амана показать язык, — она улыбнулась и потрепала его по голове. — Ты как большой щеночек.

Дракон миролюбиво прикрыл веки. Эммили не знала, правильно ли поступает, что вообще говорит с ним. Ведь её слышит и король. Но все семь лет она держала внутри то, что нельзя было почувствовать сыну. То, что нельзя было рассказать Арселю и родителям. Никому. И это мучило её ночными кошмарами. А тут появился кто-то, кто тоже видел её боль, с обратной стороны.