Месть невольницы. Истинная для дракона

А ты бы хотел, чтобы я была тоже как ты, огромная?

Дракон выдохнул облачко пара и едва не положил голову ей на плечо. Если бы положил, то она бы конечно, упала, но он был осторожен. И что бы это ни значило, но ей отчего-то стало чуточку меньше больно. Может ему она нравилась и такой? Может дракон любил её по-настоящему? Любую. Слабую, глупую, наивную. Жестокий человек просто разлучил их. А дракон, большой, сильный, добрый, надёжный не хотел ей зла и тоже переживал? Вдруг ему было так же больно, как ей? От избытка эмоций она слегка коснулась его чешуи на морде губами.

И тут же громкое дыхание прекратилось.

Минута, две, три. Тишина.

— Эй, ты дыши там, ладно? — Она не выдержала, и дракон тут же шумно вдохнул, теперь окружая её обоими крыльями. Словно коконом. И на какое-то время ей показалось, она представила, что тут она в безопасности. Что тут её любят. И не дадут в обиду. Никому. И не обидят...

Она прислонилась к нему щекой, и они так и стояли. Огромный, когда-то надменный, дракон и его хрупкая человечка, за которую теперь он был готов убить кого угодно и подставить даже свою вторую ипостась.

Сделать ради неё всё, что пожелает, хоть палку, как охотничий пёс, ей в зубах носить на глазах у всего королевства, только бы вот так стоять рядом с ней и знать, что он ей не безразличен.

А в это время внутри обливался слезами Азар, думая, сколько раз ей вот точно так же хотелось, чтобы он коснулся её, поддержал. И сколько раз проходил мимо. Он тоже был готов приносить ей что угодно, хоть ту же палку, даже в зубах, если бы она попросила.

Готов положить к её ногам весь мир... Но поздно. Она от него больше ничего не хотела. И здесь, рядом с ней, даже будучи ей мужем, он в очередной раз отчётливо понимал, что сделал это сам. Своей гордыней и слепотой.

И никогда он не перестанет корить себя за это.

Он обратился чуть позже, когда Эмми уже оставила его в саду. Просто стоял на месте, не зная, куда податься. В очередной раз не понимая, как ему дальше жить и зачем.

Её откровения с драконом заставляли его с двойной силой вновь и вновь прокручивать в голове воспоминания, представлять себе её боль, страх, отчаяние… Именно те, которые испытывал теперь он.

Но наверняка ей, маленькой, хрупкой, в чужом мире, было ещё хуже.

Хотя Азар не мог себе представить, как это — хуже. Он сам буквально захлебывался от паники, его трясло как от озноба, снова хотелось биться головой, кричать, рвать на себе волосы. Казалось, ещё немного, и его сердце не выдержит. Разорвется.