Месть невольницы. Истинная для дракона

Азар вдыхает всей грудью её запах. Тот самый аромат весны, который чудился ему всюду, который он искал в её отрезанных волосах в минуты отчаяния — а единственном, что осталось ему от неё.

И в эту секунду нет в этом мире никого, счастливее Азара, потому что ему позволено касаться её, успокаивать, потому что она сама обнимает его… Дракон внутри тоже ликует. Пара любит их! Они ей нужны! И конечно они придут всегда, когда она позовет, они станут защищать её от всего, они никогда-никогда не сделают ничего, что бы ей не понравилось…

Азар был готов свернуть горы.

Так счастлив он не был никогда в своей жизни. Ни единого раза. Даже когда узнал, что у него есть сын. Хотя понимал, что это неправильно. Зато сейчас был честен с собой.

Но вдруг она приходит в себя, и сначала напрягается, а потом поспешно отползает, прикрываясь одеялом. Хотя и так легла спать в верхнем платье. И на её лице теперь лишь… досада. Она жалеет, что так повела себя с ним. Считает, что он не должен был видеть её такой… беспомощной, уязвимой… Думает, что он вновь примет всё за слабость… Но он же хотел помочь! Хотел защитить! Даже от ночных кошмаров…

Как же сложно было разжать свои руки на её спине.

Выпустить из объятий. Не кинуться вслед, не прижать к себе силой...

А она отворачивается, лишая его своих объятий, своего тепла, того самого взгляда, ради которого он готов на всё. И Азара вдруг четко понимает, что она больше не пустит его в свою комнату никогда… Что у него больше не будет шанса поговорить с ней, объясниться.

И судорожно начинает нести первое, что приходит в голову, чтобы она знала, что творится в его душе, чтобы открыться ей. Всё сразу.

Для него стало отчаянно важно в этот последний момент их близости, чтобы она заглянула ему в сердце. Словно там она может увидеть что-то, что заставит её передумать, проникнуться к нему.

Но она говорила спокойно и отстраненно. И понимая, что она сейчас закончит этот разговор, а на рассвете, который наступит вот-вот, просто попросит его уйти, и скорее всего, навсегда, он сказал последнее, что могло вызвать у неё хоть какие-то эмоции.

То, что должен был сказать сразу. Что оттолкнет её от него ещё дальше, и больше никогда он не увидит её доверие к нему, но зато в этот последний день с ней вместе он будет честен до конца.

Он уже рассказал ей о своих прежних чувствах. Признался в том, что испытывал в храме. Даже в глупом поступке с букетом. Он признал и то, что был трусом.