Месть невольницы. Истинная для дракона

Был и раньше, но теперь стал каким-то другим, взрослее что ли, мужественнее. А глаза... Раньше он никогда на неё так не смотрел. И ведь она видела тогда его почти безразличный взгляд, но была занята своими чувствами...

И теперь была, поэтому не замечала прежде эту искреннюю грусть, вину, раскаяние... нежность... к ней... Она шагнула к нему и остановилась совсем близко, отчего его грудь перестала вздыматься.

И она не знала, что сказать, но продолжала рассматривать его черты лица так будто видела их впервые.

Он, казалось, задержал дыхание, а стук его сердца был слышен наверное и за пределами дома. Её рука приподнялась и коснулась кончиками пальцев его подбородка... Мужчина вздрогнул, а она отдернула ладонь. И отвернулась.

Уже хотела даже уйти, сбежать, как он прошептал:

— Я люблю тебя. Ты же знаешь? — По её спине и рукам побежали мурашки. — И никогда больше не причиню вреда. Лучше умру.

И Эммили вспомнила, как он кружил ее на руках в саду, как целовал тогда, как старался сдерживать стоны, когда был с ней, как привел к себе в комнату вопреки решению отца и искренне считал, что сделал добро ей, даже заставив спать на полу, как улыбался во сне, как нервно вёл себя на балу ещё не до конца понимая, что ревнует, как дернулась его рука когда она ударила его при всех, но он так и не ответил ей, вспомнила и его искаженное страхом и сомнениями лицо в подвале в её затухающем сознании, слова лекаря, что он приказал лечить, его ботинки у её лица когда мыла полы и как поспешно он уходил оттуда, словно боялся сам, что сейчас вернётся, как осторожно прижимал её к себе в саду, даже говоря злые слова, и кажется всхлипывал.

..

Как виновато и грустно говорил с ней после, как ласкал, желая вызывать отклик и отпустил, когда понял, что его не будет.

Как просил обнять у окна, как прислал все украшения, что были в его сокровищнице...

Как смотрел на неё из-за решетки, как раз за разом вставал перед ней на колени, как умолял о прощении, как без раздумий бросился за ней вниз, как.

.. стоял в праздничном костюме у алтаря, как смутился, увидев её буднее платье, как подал чуть вздрогнувшую руку, а она прошла мимо и заметила, как он стискивает зубы и кулаки, но ни слова не говорит ей.

Как смотрит на Амана.

Как смотрит всё это время на неё.

Как обнимает брата, услышав, что тот на его стороне...

Что если для такого, как он, это и есть любовь? Такая неправильная, сломанная, как сама Эммили, но ещё живая...