– Да, князь, – чуть не хором ответили ратники особой дружины и в том же порядке, что пришли, начали уходить. Вскоре горница опустела.
Пришел Габра.
– Разошлись ратники, посторонних не заметил.
– Добро, Семен, отдыхай.
– Я все приготовил.
– Хорошо.
Ключник ушел.
Князь прошел в опочивальню. Ульяна сидела за вышиванием. Отложила рамку с натянутой материей в сторону.
– Что мне собрать тебе?
– Я сам соберу.
– То должна сделать жена.
– Ну тогда смену белья, пару рубах, штаны, шапку, теплую одежду, но не зимнюю.
– Надо Авдотье сказать, чтобы приготовила еды на пару дней.
– Того не надо, родная. Провизия будет в обозе, да и найдем мы чем трапезничать. Не в поле же чистое едем, хотя и там пропитание найти можно, а в крупную крепость. Воевода и накормит, и напоит.
– Я так хочу тебя, Дмитрий. Не ведаю, что со мной, но желание нестерпимое.
– А можно?
– Осторожно можно.
– Получится ли осторожно?
– Ну не говори ничего. Я обмоюсь, потом ты.
– Что ж, я тоже очень соскучился по тебе.
Этой ночью они любили друг друга крепко, и живот Ульяне не мешал.
Счастливые, обнявшись, уснули. Ночь была звездной, тихой, теплой, даже шум с реки не доносился.
Встали, как всегда, рано.
Молились в горнице пред образами красного угла.
После трапезы Габра приторочил к седлу сумы с одежей и провизией, приготовленной Авдотьей.
Ульяна вышла провожать мужа.
Обняла его, не отпускала долго. Заплакала.
Дмитрий погладил ее по голове:"
"– Не надо, любовь моя, я вернусь. Время пролетит быстро. Дитя береги, себя береги, в ненастные дни гулять не ходи или одевайся теплее.
Задумаешь уехать к родителям, скажи Семену. Ну все, родная, пора мне.
– Помни, Дмитрий, я люблю тебя и жду.
– И я люблю тебя. И вернусь обязательно.
– Ну с Богом!
Она разжала объятия. Савельев вскочил на коня.
Слуга открыл ворота.
Князь выехал. Вслед ему крестились и Ульяна, и прислуга.
Он, не оборачиваясь, повел коня в сторону Калужской дороги. В рощу въехал, когда уже вовсю светило ласковое весеннее солнце.
У оврага уже стояли две лошади, впряженные в телеги, покрытые грубой непромокаемой материей – пологами.
Рядом конь князя Крылова, возле него сам вельможа. Чуть в стороне – два татарина и крепкие русские мужики лет по тридцать.
Савельев соскочил с коня.
Глава вторая
– Доброго утра, Юрий Петрович.
– Доброго, Дмитрий Владимирович.
Савельев кивнул на людей, стоявших в стороне.
– Ну, служивые татары понятно, а мужики?
– Возницы.
Он махнул им рукой.
Все четверо подошли.
