– Расслабь попку. Я не сделаю тебе ничего дурного, – прошептал он и настойчиво толкнулся внутрь пальцем.
Чёрт… Я инстинктивно сжалась. Давид тихо рассмеялся, продолжая медленно толкаться бёдрами, всаживая член в горячую податливость лона, охотно принимающего его.
– Ты так сильно сжимаешь мой пальчик, Бэмби. Расслабься. Или тебе сейчас неприятно?
– Не-е-ет, – простонала я, – мне просто непривычно.
– Но нравится, – убеждённо заявил Давид, вытаскивая палец.
Я выдохнула, вновь сжавшись, теряясь в своих ощущениях.
И снова почувствовала, как Давид настойчиво проталкивается внутрь пальцем. Замирает, позволяя мне расслабиться. И едва почувствовав, что я привыкаю к нему, он начал осторожно двигать пальцем, надавил сильнее, входя глубже.
Это всего было слишком много: глубокие эротичные толчки члена, мягкие прикосновения губ и шаловливое покусывание кожи. И острые всполохи удовольствия, рождающиеся от непривычных ощущений. Давид уже свободно двигал пальцем внутри попки, ускоряясь одновременно с движениями члена внутри лона, истекавшего влагой.
"
"Стало тяжело дышать, настолько плотным и влажным стал воздух, как перед грозой. Вот-вот громыхнёт сверху и польётся ливень. Сплошной стеной. Смоет всё так же, как и чересчур острое возбуждение. Невыносимо сладкое и запретное. Запредельное. Я уже не понимала, что вытворяет с моим телом Давид, все впечатления сплелись воедино, превращаясь в сильный оргазм, от которого спина выгнулась дугой. Давид не остановился, продолжая двигаться на бешеной скорости, доводя себя до предела.
Глубокие резкие толчки не дали разойтись одной волне оргазма, обрушиваясь на меня снова. Чёрт… Как же сладко. Невыносимо!.. Давид едва успел выйти из меня, чтобы выплеснуть своё возбуждение на кожу ягодиц. Он придавил меня своим телом, тяжело дыша.
– Ты сведёшь меня с ума, Бэмби. Или я помру от сердечного приступа. Меня просто разорвёт на части от того, какая ты вкусная!..
Я не могла пошевелиться. И не хотела. Давид просто выжал из меня все силы, превратив в мягкий податливый комок гончарной глины, послушно превращающейся в его умелых руках во что-то другое.
Давид перекатился на бок и заключил меня в свои объятия.
– А теперь спать…
– Днём? – лениво спросила я, чувствую, как нега овладевает моим телом.
– Уже вечер, Оленёнок… Время с тобой летит невыносимо быстро.
– Угу… А потом что?
– Когда? Сегодня? Мы поспим, потом поедем в ресторан, потом я опять буду любить тебя так, что ты охрипнешь от криков, – сонно пробормотал Давид.
