Но я своим враньём заслужила именно такое отношение. Поэтому послушно исполняю его приказ, чувствуя, как болезненно колет в груди разочарование. И понимание, что вот это – последнее, что я получу. Больше не будет ничего. А могло бы быть…
– Чулки с туфлями оставь. Мне нравится.
Давид шагает ко мне, заставляя меня упереться попкой в стол.
– Раздень меня.
Я исподтишка бросаю на него взгляд. Зелёные глаза горят огнём нетерпения, губы упрямо поджаты. Я расстёгиваю пуговицы на его рубашке, чувствуя горячее дыхание на своём лице, и взгляд, скользящий по моей коже.
Нетерпеливый, оставляющий жаркий след за собой. От рубашки я избавила Давида очень быстро, отбросив её в сторону. И невольно вздохнула, залюбовавшись его мускулистой грудью и шикарным прессом.
– Не стесняйся, – насмешливо протянул Давид, – можешь целовать, лизать и кусать в своё удовольствие. Пока есть доступ.
Мои пальцы неподвижно замирают на пряжке ремня.
– Опять тормозишь? – хмурится Давид и запускает пальцы в мои волосы, прижимается лбом к моему, легонько касается моих губ своими.
И услышав невольный вздох, немного отстраняется.
– Ответь. Только честно. Я тебе нравлюсь?
Я вскидываю на него изумлённый взгляд. Неужели незаметно, как сильно он мне нравится? Но Давид пытливо вглядывается в моё лицо. И я понимаю, что его доверие ко мне пошатнулось даже в этом вопросе. Мне становится жутко досадно. Я умудрилась испортить абсолютно всё… В глазах начинают закипать непрошеные слёзы. Я опускаю лицо, рассматривая лишь собственные дрожащие пальцы, лежащие на пряжке его ремня.
Давид накрывает мои пальцы своими, сжимая их, и начинает сам расстёгивать ремень. Он ведёт вниз застёжку-молнию и перехватывает мои руки, заводя их себе за спину. Потом подхватывает меня под попку, усаживая на стол, и вклинивается торсом между разведённых ножек. Горячие пальцы Давида переместились на мои колени. Губы застывают в воздухе буквально в сантиметре от моих.
– Давай, Ксения, порадуй меня честным ответом и заслужишь поощрительный поцелуй.
– Нравишься, – выдыхаю я.
– Что-то не верится. В глаза смотри, Ксения.
Мне приходится посмотреть ему в глаза и выдохнуть то же самое признание, чувствуя, как оно наполняет меня изнутри щемящим ощущением. Сердце колотится, как сумасшедшее.
– Вот теперь немного верю, – улыбается Давид и прижимается губами.
Он сразу же устанавливает правила поведения: жадно, нагло, бесстыдно врывается вглубь ротика языком и принимается неистово хозяйничать им у меня во рту.
