– По вашему поведению и не скажешь, что вы созванивались, – недовольно бурчит Давид Антонович."
"Он стягивает с себя галстук и расстёгивает запонки, закатывая рукава. Мои глаза самым бесстыжим образом разглядывают красивые мужские кисти. С длинными аккуратными пальцами и чётким рисунком синеватых вен. Тёмные волоски на запястье под ремешком массивных часов. Давид Антонович садится на диван. Нет, даже не садится, а вальяжно на нём разваливается с видом наглого кота. Расстёгивает первые три пуговицы на рубашке. Ловит на себе мой взгляд и иронично заламывает смоляную бровь.
Малахитовые глаза искрятся ехидством:
– В чём дело, Ксения Владимировна? Будете меня разглядывать? Или соизволите поставить Бенджамина?
«Интересно, зачем природа наделила такого красавца таким гадким нутром?» – спрашиваю я себя. А потом слово врезаюсь в бетонную стену со всего размаху. Какой ещё Бенджамин? О чём он говорит? Факты: он снял очки, расстегнул рубашку, развалился на диванчике. Я гляжу на расслабленную позу Давида Антнотовича и складываю один плюс один…
Чего?! Бенджамина ему поставить! Он в своём уме? Неудивительно, что моя сестра не хочет о нём говорить! Сказала только, что он её уволил.
Беременную! По статье и с соответствующей записью в трудовой книжке! Гад!
– Что стоите, Ксения Владимировна? Не люблю ждать, уже довольно поздно, а у меня полно других дел.
– Минуточку, Давид Антонович. Я только положу на место ежедневник и вернусь.
Я торопливо семеню обратно и закрываю за собой дверь. Набираю номер Анюты, своей младшей сестры.
Она берёт трубку не сразу, а на заднем фоне такой невнятный шум, что её очень плохо слышно.
– Ксень, я еду стоя. Едва держусь. Мне некогда, – отрывисто бросает она.
– Анют, ты мне скажи. Твой бывший босс попросил поставить Бенджамина…
– Ну да, Ксень. Вот пристала ты ко мне с ним. Не хочу ничего…
Я её перебиваю:
– Я тебя прекрасно понимаю. Вот же, — я понижаю голос, — сука. Ты и правда это делала?
– Конечно! — недовольно фыркает Аня. — А что ты хотела? У него полно заскоков.
Мда… Не только заскоков, но и аппетиты… прямо скажем, зверские. Но я всё ещё не могу поверить, что можно вот так нагло требовать подобное. Поэтому уточняю шёпотом:
– Ты на самом деле ставила ему?
– Конечно, этому придурку так лучше работается. Всё, давай. Мне некогда…
Но я всё же ещё раз уточняю прямо:
– То есть ты по его просьбе… заставляла стоять его член?
Аня возмущается:
– Ксю! Ну, ты даёшь! …конечно! О чём ты вообще…
Связь обрывается.
