Сейчас я попытаюсь ей воспользоваться!
- Роуз, подумай, что могла знать твоя мама и что мог знать ты, но чего не могло знать чудовище? - спросила я.
В ответ была тишина.
- Милый, подумай… - взмолилась я.
- В прошлый раз ты приходила, чтобы утешить меня после того, как меня мучил папа. Я тебе поверил, а ты… ты ударила меня… Мне было очень больно… Ты тоже мучила меня! - слышала я голос, полный слез и отчаяния. - Я тебе не верю! Ты опять пришла мучить меня!
- Я не стану мучить тебя! Я пришла, чтобы спасти! - произнесла я, в отчаянии.
- Чудовище говорило тоже самое! - послышался голос сына.
Серебряные змеи не подпускали меня к окошечку. Проклятье само загоняет человека в клетку, само ведет его к гибели, отрезая все шансы на спасение.
И тут меня осенило. А что если идти от противного? Если чудовище было всегда ласковым, то почему бы не делать все в точности да наоборот?
- Так, Эмброуз! - произнесла я очень строгим и нехорошим голосом. - А ну быстро открыл маме дверь! Мама придет и будет тебя мучить! Сейчас как замучаю! И всыплю по первое число! Буду издеваться над тобой…
В камере стало тихо.
Если чудовище говорило, что оно - мама, то мне следует говорить, что я - чудовище?
- Да! Ты прав! Я - никакая не мама! Я ужасное и страшное чудовище! - произнесла я. -И уж тем более, жалеть тебя не буду! Попа будет фиолетовая! А ну быстро открыл мне дверь! Или как я буду тебя мучить, если дверь закрыта! С закрытой дверью мучить не получится!
“Хоть бы сработало!”, - пронеслось в голове, а мне было стыдно за свои слова.
- А почему ты так разговариваешь странно? - спросил Эмброуз. Мне показалось, или голос стал чуточку ближе. - Мама никогда не ругалась на меня…
Так, я что-то делаю неправильно. Точно! Чудовище просило открыть дверь и выйти, значит, я должна говорить, чтобы он не выходил. Может, он так поймет, что я - не чудовище?
- Потому что я - не мама! Потому что я - чудовище! И мимокрокодил по совместительству! - произнесла я. - Ладно. Сиди там! Я ухожу без тебя!
Я развернулась и направилась по коридору, как вдруг услышала звук открывающейся двери.
Неужели? Неужели он догадался!
- Сиди там! - крикнула я, понимая, что мне долго придется просить прощения перед ребенком. - Сиди, где сидишь!
Я уходила, как вдруг меня кто-то дернул за руку.
- Мама, это правда ты? - спросил Эмброуз.
В этот момент я почувствовала, как сердце вздрогнуло от счастья.
- Нет, я не мама, - усмехнулась я, но предательские слезы потекли по лицу.
