- Теперь вторую домываю и перехожу к петушку! - так же ехидно заметил ректор.
Он что? Пытается меня смутить? Зачем?
- Петушок чистый, - послышалось ядовито - ехидное из-за двери.
- Ай, какой взрослый и самостоятельный мальчик! - съерничала я, снова погружаясь в болото своих мыслей.
Пока я сидела и размышляла, плеск воды в ванной прекратился. Неужели вытирается?
Я снова погрузилась в мысли о браслете и тех странных обстоятельствах, которые предшествовали трагедии. Сейчас у меня была совершенно сумасшедшая мысль о том, что это Северин нарочно оставил дверь открытой.
Или того больше! Позвал ребенка. Но зачем? Зачем ему такое творить с собственным сыном? Я не понимаю! Должен же быть мотив? Если он хотел бросить меня, то необязательно гробить сына? Тем более, что это его ребенок. Его и любовницы! Понимаю, если бы мальчик был от меня. То тогда бы ах, я тебя разлюбил. И ребенка разлюбил тоже! Но это, в первую очередь, его сын!
Я словно уперлась в невидимую стену, как вдруг прислушалась.
В ванной было тихо. Я подождала, снова прислушавшись. Тишина.
Со скрипом встав с кресла, я подошла к двери и припала к нему ухом. Я отчетливо слышала, как капает кран: “Кап-кап!”. И кроме этого звука в ванной других звуков не было.
- Эй, - позвала я. - Вы что? Утонули?! Я же сказала, петушка мыть тщательно, но без фанатизма!
Прислушавшись, я не услышала ехидного голоса. Я подергала дверь, понимая, что она закрыта изнутри. Ручка двери дребезжала, ходила ходуном, но дверь не открывалась.
- Гербальд! - опомнилась я, выбегая в коридор.
- Да, мадам! - слышался голос бегущего дворецкого.
- Он молчит, - прошептала я, показывая рукой на дверь.
- Ну, мадам, не все поют в ванной, - произнес дворецкий, дергая дверь туда-сюда. - Господин ректор! Учтите, если вы утонули, то я вам больше не буду делать ванну!
Я следила за дворецким, который дергал дверь и хмурил брови.
- Мадам, отойдите! - произнес Гербальд, плечом ударяясь в дверь. Он поморщился и простонал.
Но дверь не поддалась.
- У меня было три по физкультуре! - заметил Гербальд. - По лестнице бег я сдал на пять, бег по скользкому паркету я сдал на четыре, а вот по выбиванию дверей у меня два. Матильда!!!
Я слышала, как его голос разнесся по дому.
- Иду! - ответили нам откуда-то издалека.
“А вдруг у него остановилось сердце?!”, - замерла я. - “А вдруг он поскользнулся и лежит на кафеле уже холодненький?!”.
- Да, да, - послышался топот Матильды.
