Месть пумы

И Миллинг тут же прекратил сопротивление. Сразу понял, что даже превращение ему сейчас не поможет.

Его соратница разразилась гневной тирадой:

– Эти гады напали на меня! Я ничего не могла сделать, я…

– Прекратите ныть! – тихий голос Миллинга не сулил ничего хорошего. – Караг, я даю тебе последний шанс. Слышишь – последний. Отпусти меня, и мы сможем спокойно поговорить. Как ты вообще меня здесь нашёл?

Я не сдвинулся с места:

– А я думал, мой последний шанс остался в сломанной машине. Может, я уже даже и не живу вовсе.

Может, это мой дух вернулся, чтобы вам отомстить.

Он сразу понял, о чём я, и мои последние сомнения рассеялись. Это его люди испортили нам тормоза!

– Не говори ерунды! – попытался вывернуться он. – Я тебе ясно сказал, чем ты рискуешь, если встанешь у меня на пути. А в Коста-Рике ты позволил себе много лишнего!

Странно – он лежит лицом в пол, а ведёт себя крайне самоуверенно. Надеюсь, он не приготовил нам какую-нибудь гадость.

– Из-за вас тяжело ранен мой лучший друг! Вы считаете меня своим врагом – но при чём здесь мои друзья и моя семья?!

– Да брось ты! – нетерпеливо перебил он.

 – А кто считался с моей семьей?

Всё та же старая песня.

– Но тогда преступление совершили не оборотни! – возразил я. – А вы организовали нападение на оборотней. Вы ослеплены местью и вредите всем нам. Откажитесь от своих планов. Ничего хорошего из них не выйдет. Или вы хотите вечной войны между людьми и оборотнями?

– Люди даже не знают, что оборотни существуют. Когда наступит мой Великий день, они сначала подумают, что парочка зверей сошла с ума.

А парочка зверей – это ведь не страшно. А потом будет уже поздно.

Я ощутил смертельный страх:

– В каком смысле поздно?

Эндрю Миллинг притворился, что не слышал моего вопроса:

– У людей было предостаточно времени и возможностей изменить своё отношение к природе. Но для нних важнее деньги и тщеславие, на природу им плевать. Люди совершают много ошибок, и я этим пользуюсь.

– Вы тоже допускаете ошибки, – ссказал я. – Я нашёл обрывок записки, которую вы адресовали Гудфеллоу.

Там что-то говорилось об «испытании». Вы ведь в качестве испытания потребовали от него ограбить банк, верно? Не надо было сообщать об этом письменно: любая записка – это улика.

Я чувствовал, что моя догадка верна. Но Миллинг только фыркнул и начал что-то говорить про испытательный срок. Такое ощущение, что он болтает ни о чём. Может, тянет время? Если это так, зачем он это делает?

Мгновение спустя я понял зачем. Я услышал жужжание.