Месть сурка

Того самого василиска, которого может выпустить из Тайной комнаты и натравить на человека лишь змееуст вроде тебя, Том Реддл. Или же мне лучше звать тебя Лорд Воландеморт?

— Простите, сэр, а какой сейчас год?

— Сейчас? — лукаво заблестели глаза Хоггарта. — «Сейчас» три тысячи сорок первый год от рождества Христова.

— Э-э?! — глаза Тома стали размером с блюдца.

— В две тысячи двадцать третьем году один талантливый волшебник, один из моих учеников, опубликовал книгу с расшифровкой «Мутус Либер». Слышал о такой?

— Слышал, — охрип от волнения и шока Реддл.

— Именно. С тех пор любой волшебник может клепать философские камни пачками. Статут секретности пал. Эликсир молодости продаётся в магловских аптеках, правда, дорого.

— Эм… — Реддл хлопал веками и никак не мог собрать мысли в кучку. — Эликсир молодости в аптеках у маглов?!

— Каждый волшебник стал бессмертным, Том, как и многие маглы.

— Простите, профессор Хоггарт, — с неподдельным трепетом прошептал Реддл, поняв, что перед ним не просто волшебник, а маг, которому перевалило за тысячу лет, — эм… А вы знаете, что случилось с Лордом Воландемортом?

— Ам… — захлопнул рот опешивший Реддл.

— Один раз тебя Адским пламенем спалил вместе с приспешниками Дамблдор. Один раз тебя взорвали французский бывший оборотень и волшебник.

— Бывший оборотень?! — полезли из орбит глаза Реддла.

— Методика исцеления ликантропии давно известна.

Шестерёнки в голове Тома скрипели и еле ползали. Он в очередной раз впал в ступор. Но тут до него дошло, и он воскликнул:

— Меня убивали не один раз?!

— Пф! Ты же Лорд Воландеморт…

— Психопат, который мечтает уничтожить маглорожденных волшебников и маглов. И это в то время, когда маглы главные спонсоры волшебников, которые приносят многомиллиардные прибыли. Убивать Воландеморта что-то вроде народной забавы. Я лично убивал его несколько раз.

— Бля-а… — схватился за голову Том и сел на задницу прямо там, где стоял.

— Нормальный мир. Я недавно возвращался к преподавательской деятельности после долгого перерыва. Подготовил несколько потоков студентов. Никто из них не испытывал ненависти к обычным людям, в отличие от тебя, Том. Хотя мне это непонятно. Ты же ведь вырос среди обычных людей, опять же, отец твой простой человек.