Место под солнцем

А Егор Николаевич про Свету не знал ничего.

Он просто не считал нужным задумываться об этом раньше. Зачем утруждать себя?

Света существовала для него постольку, поскольку возникала надобность в ее услугах. Всякий раз, как только за ней закрывалась дверь, она бесследно исчезала из его жизни. Ну в самом деле, еще не хватало изучать характер массажистки, постельно-банной принадлежности, толстой пошлой бабы, которая обеспечивает ему разнообразные пикантные удовольствия за большие деньги!

«Да что я голову ломаю? — раздраженно одернул себя Егор Николаевич.

 — Выгнать ее сейчас же, и все дела. Мне это совершенно ничем не грозит. А то распущу сопли, пожалею, денег дам, пообещаю в клинику устроить и оглянуться не успею — она на шею сядет. С такими надо ухо востро держать…»"

"— Значит, так, — сказал он спокойно и жестко, продолжая глядеть куда-то мимо ее поникшей, встрепанной головы, — я ничем тебе помочь не могу. Тебе надо лечиться. Деньги на это у тебя должны быть. Ты за пять лет из меня вытянула достаточно.

А вообще, онкологических больных у нас пока лечат бесплатно. И качество, между прочим, не хуже. У тебя есть свои связи, ты многих обслуживала, я знаю.

— Нет, — выкрикнула она так неожиданно громко, что он вздрогнул, — никого, кроме тебя, я в последнее время не обслуживала. Никого, Жорик… — Во-первых, не кричи, а во-вторых, прекрати называть меня Жориком. Мне это не нравится.

— Раньше нравилось, — нервно усмехнулась она, — еще совсем недавно. А теперь я стала прокаженная, да? Не бойся, рак — болезнь не заразная.

— Все, Светлана, иди домой, — поморщился он, — я уже сказал, ничем помочь тебе не могу. И хватит. Поговорили. Пожалуйста, оставь меня в покое. Я устал.

— Ты меня выгоняешь? — тихо спросила она. — Просто выгоняешь вон? Навсегда?

— Ну а чего ты хотела? Ты же взрослый человек. Продолжать наши прежние отношения мы не можем. Ты больна. Массаж мне дока больше не нужен, да и тебе теперь не до этого, ты должна лечиться. А все прочее… сама понимаешь.

— Я понимаю, — она покорно кивнула, — я все понимаю, Жорик.

В общем, сволочь ты, конечно… Ты ведь боишься, требовать чего-то стану, приставать. Не бойся, миленький. Я тебя слишком хорошо знаю.

Он спокойно стерпел грубое слово. Пусть говорит что хочет. Лишь бы ушла скорей. Несчастная, глупая, нелепая баба… — Света, ты сейчас не в себе. Но, может, все и обойдется? — Он осторожно поднял ее под локотки.

Она не сопротивлялась, не возражала. Послушно прошла в прихожую.