Корнеев подошел, по-военному вытянулся.
— Вольно, — усмехнулся Кафтанов, — слушайте, что это за особые отношения у вас с полковником Громовым?
— У меня с ним нет никаких отношений.
Кафтанов внимательно посмотрел на Корнеева.
— Эта история в ресторане в Архангельском?..
— Я приехал туда поговорить с руководителем оркестра, мне стало известно, что в ресторане бывает Тохадзе.
— В какое время вы приехали?
— В пятнадцать сорок.
— Ресторан был открыт?
— Нет. Закрыт на спецобслуживание. Там гуляли какие-то тузы.
— Откуда такие сведения?
— Тип и номера машин. Я попросил руководителя оркестра Анатолия Балина проехать со мной, но полковник Громов не разрешил ему этого сделать.
— Как?
— А очень просто, — зло сказал Корнеев. — Он меня выгнал вон из ресторана при официантах и музыкантах.
— Вы ничего не путаете, Игорь?
— Я-то нет, а вот полковник Громов перепутал меня с лакеем.
Корнеев говорил громко, и на них начали оглядываться сотрудники, стоящие у лифта.
— Хорошо, Корнеев, я разберусь.
Кафтанов повернулся и пошел к выходу.
И все время, пока он шел по вестибюлю, потом по двору, пока проходил вахту и даже на улице — он думал об этих странных разговорах.
Игорь Корнеев тоже думал о том же самом. Когда-то давно, еще в школе, классный руководитель Вера Федоровна прямо на уроке, при всех, прочла его любовную записку Лене Голубевой. Игорь выбежал тогда в коридор, провожаемый жестоким гоготом класса. Тогда он понял, что стыд осязаем. Ему казалось, что он липкий.
Точно такое же чувство он испытал в ресторане, когда выгнал его Громов под сочувственно-ироническую усмешку ”метра”. Возвращаясь домой, Игорь никак не мог понять, что же изменилось в их работе. За пятнадцать лет службы он перевидал всякое, но такого…
Месяц назад вытолкнули на пенсию начальника отдела полковника Комарова. Ему только-только исполнилось пятьдесят. Комаров был на зависть крепкий мужик и, главное, очень умелый сыщик.
Год назад убили известную киноактрису, звезду тридцатых годов.
У нее похитили редкие драгоценности. Преступление совершили мастерски, без всяких следов. Родственников у актрисы не было, единственная дочь жила в Америке. Все, кто знал убитую, говорили, что она была очень осторожной, незнакомым вообще дверь не открывала.
Почти год Комаров бился с этим ”глухим” делом. И все-таки потянул ниточку. Как только закрутилась машина сыска, дело у Комарова отобрали и передали в МВД, а его с почетом отправили на пенсию.
