После торжественного прощания Комаров сказал Игорю, горько усмехнувшись:
— Если хочешь доработать до пенсии, занимайся только лимитчиками. Не дай бог тебе выше забраться.
Странно они жили, очень странно. В милицию на руководящие должности пришли новые люди. Дела они не знали, но четко знали, что такое выгода.
Одним из таких был Громов. И Корнеев понимал, пока власть у Громова, ему в управлении не работать. За невеселыми мыслями своими он так и не заметил, как дошел до Кировской.
К ночи появился ветерок, потащил палую листву к памятнику Грибоедову.
Она в неестественно желтом свете фонарей казалась грифельно-черной.
Игорь Корнеев ждал трамвая на площади у станции метро ’’Кировская”.
И Пятницкая была почти пуста. Слава Голубев свернул в переулок и увидел у церкви темные ’Жигули”.
Вспыхнули и погасли фары. Его ждали.
Слава влез в задний салон.
— Привет.
— Здравствуй, дорогой. — Нугзар Тохадзе улыбнулся весело. — Мы с Геной заждались тебя. Поехали.
— Куда? — удивился Слава.
— В переулок, дорогой, или во двор, зачем на одном месте стоять.
Машина аккуратно развернулась и мимо станции метро поехала на Ордынку.
— Вот здесь и поговорим."
"Тохадзе расстегнул сумку, вынул бутылку коньяка, стаканы.
Салон трамвая был пуст, только впереди сидел пожилой человек в светлой куртке.
Он обернулся несколько раз, внимательно посмотрел на Корнеева.
Игорь сидел, прислонившись виском к стеклу, наблюдая, как плывут световые квадраты окон по темному тротуару и валяющийся на нем мусор; скомканные пачки сигарет, осколки бутылок, картонки из-под молока — обретали в этом зыбком и скользящем свете некий новый, таинственный смысл.
Человек в куртке поднялся, сел рядом с Корнеевым. Посмотрел на него и спросил:
— Знаете, какая самая маленькая собака в мире?
— Нет, — удивленно ответил Игорь.
— Йоркширский терьер Сильвия. Ее рост девять сантиметров, а вес двести восемьдесят три грамма.
Корнеев повернулся и ошалело поглядел на незнакомца.
— А какая самая большая кошка в мире, знаете?
— Нет.
— Игорь засмеялся.
— Ее зовут Химми, она живет в Австралии, длиной она метр, весит двадцать килограммов.
Трамваи начал тормозить.
Человек встал, пошел к выходу.
— Зачем вы мне об этом говорили? — крикнул Игорь.
— Я хотел, чтобы вы улыбнулись, — донеслось из уличной темноты.
Тохадзе распахнул дверь и выбросил пустую бутылку; она, зазвенев, упала в темноту.
— На, Славик, дорогой. — Он протянул ему сумку. — Здесь три бутылки такого же.
