Козлов оказался парнем крутым, уложил двоих, третий погиб при подъеме вертолета, который потом сел в излучине реки, видимо, орлы эти уплыли на лодке. Итак, провожу линию. ”Антик” — Мауэр — золото. Надо работать по этой версии. Корнеев, утром летишь в Дагомыс, искать Борю-Мясника. Логунов — в Иркутск.
Дверь в домик Вити-Кола была открыта. Серый и Вова огляделись. По утреннему времени вокруг никого не было, только где-то в гаражах надсадно лаяла собака.
Кол спал не раздеваясь, на столе стояла пустая бутылка лимонной, валялась скомканная пачка ”Мальборо”.
Серый подошел к дивану, рванул Кола, посадил.
— Ты чего?.. А… Кто?
— Ты кого, сука, послал в гараж к Мяснику?
— Ты чего… Серый…
Серый ударил его, коротко, без замаха.
Кол слетел на пол.
— Серый…
— Кому ты сказал, сука? Говори или…
— Звонков Женька привел парня солнцевского, он машину искал…
— Кто такой Звонков?
— У него гараж здесь.
— Ты, Кол, — Серый закурил, — опять в дерьме, потому что водка мозги твои отбила. Что же нам с тобой делать-то?
— Ребята, я бухой был, слышишь, Серый, бухой…
— Сейчас с нами поедешь.
Кол заплакал.
— Куда?
— Филин тебя видеть хочет.
— Серый, слушай, я тебе денег дам, наводку дам на квартиру, что хочешь сделаю…
— Ты мне денег дашь, — Серый засмеялся, — слышишь, Вова?
Тот молча кивнул. Слышу, мол.
— А зачем мне деньги, Кол? Их у нас с Вовой на три жизни набрано. Вставай, петух позорный, поехали к боссу.
Дачка у Филина была маленькой, терраса да домик в три окна, весь закрытый ползущими вверх хмелем и виноградом.
Славный был домик. Даже очень.
В таком бы жизнь доживать. Коротать тихую старость. Тем более участок больше гектара. На нем и лес, и цветник, и грядки с зеленью всякой."
"От калитки к даче через кусты орешника легла дорожка, лавочка в кустах. Совсем чеховская, прямо из ”Трех сестер”.
И шли по ней трое: Серый, Кол и Вовик.
На крыльце дачи сидел Рваный. Бывший боксер, сделавший две ходки в зону. Человек глупый, свирепый и бесконечно преданный Филину.
Увидев троицу, он лениво поднялся.
— В дом не ходите, велел здесь ждать.
Он вошел на террасу с весело-разноцветными стеклами, взял со стола жбан и кружки, вынес их и поставил на крыльцо.
— Квас пейте.
Первым схватил кружку Витя-Кол. Он налил ее полную и пил этот божественный коричневатый напиток, холодный и жгучий.
Серый посмотрел, как жадно, со стоном пьет Кол, как дергается в такт его немытая шея, и зло сказал:
— Алкаш паршивый.
— Зачем же так, — раздался у них за спиной голос.
