Я прильнула щекой, горевшей от смущения, к его груди и внезапно почувствовала что-то странное. Доверие к мужчине?..
Ведь я же когда-то мечтала о том, что у меня будут муж, детки. Только вот теперь кому я нужна, порченная… К алтарю надо идти невинной. Как просить благословение у богов, не являясь чистой?..
Меня внесли в спальню и уложили на кровать. Затем Алексис молча вышел и оставил меня в одиночестве. Непрошенные слезы опять навернулись на глаза.
***
— Кто-нибудь должен ей объяснить, что потеря невинности — это не проклятие! Она считает себя нечистой, недостойной, — Алексис нервно готовил на кухне и высказывал двум духам.
— Как ты это себе представляешь? Мы хоть и мертвые, но все же мужчины! О таком должна говорить мать, родственница… женщина! Истинный… ты и скажи, когда придет время. Ее зверь уже тянется к тебе, значит, и она почувствует парное притяжение. Вот тогда и расскажешь, что тебе неважно то, что она не дева! — резюмировал Одхан. Он видел, что Яна чувствует себя лучше, сейчас уже не шарахается по дому, по крайней мере.
— Есть новости? — задал он вопрос вошедшему Тагиру.
— Не много. Десять пар уже проверены через слуг и поставщиков. Чисты, они истинные, право первой ночи не было востребовано. Это первое… — он умолк и сел за стол. Рядом присели близнецы.
— Не томи! — воскликнул Одхан.
— У остальных девяти девушек… нет и не было сестры. Никогда…
— Я подозревал что — то подобное, — тихо буркнул себе под нос дух ректора. — Она обмолвилась, что ее после права первой ночи продали.
Такое просто невозможно… Девушки все на виду, а её, значит, скрывали. Почему, как и где, вот большой вопрос. Дальше… Она не обмолвилась о семье, только о сестре. Значит, возможно, они сироты, а это редкость, всегда есть родня, готовая взять под свое крыло девушку. Ведь это прибыль, почет и новые связи! Вот вам новые наводки для поисков.
— Да, и возьмите ее в столицу, как мальчика, пусть прогуляется, — Одхан строго посмотрел на всех и исчез.
***
Мой метаморф, ящерица, ещё в принципе ничего не умела, мальчиком только оборачивалась.
Духи сказали, что все придет с опытом и взрослением. Но по ночам она начала спать на Алексисе, я ее ругала и уговаривала, а она ничего не хотела слышать, продолжая упрямо уходить через окно в его спальню. Остальные восприняли это как-то слишком спокойно, и теперь каждое утро нааг меня выносил из своей комнаты, даже не пряча.
— Сегодняшний урок будет заключаться в том, что ты должна проходить весь день мальчиком.
