Впрочем, разве не может быть то и другое одновременно?
* * *Уединившем в дальнем уголке почти пустого в это время дня кафе, они сделали заказ, и полковник попросил:
— Наташа, давай не сразу о делах, а? Расскажи, как ты жила все эти годы?
— Да как жила? — пожала плечами майор, — Как и все, наверное. На пятом курсе предложили работать в КГБ. Я согласилась, поэтому, после получения диплома пошла учиться дальше.
— Высшая школа КГБ? — то ли спросил, то ли констатировал Шатунов.
— Да, — просто ответила Норикова, — с тех пор и служу в органах.
И предотвращая следующий вопрос продолжила:
— Замужем не была, детей нет.
— Почему? — несколько ошеломленно спросил Игорь."
"— По кочану! — весело засмеялась она. — Не сложилось как-то. Но сейчас живем вместе с одним мужчиной, он предлагает расписаться, а я боюсь чего-то. Странно, да? Обычно бывает наоборот.
— Любишь его? — серьезно спросил Игорь.
— Очень! — так же серьезно и честно ответила она.
— Тогда не валяй дурака и выходи за него. Рожай детей, из тебя получится очень хорошая мама.
— Так! — Норикова хлопнула по столу ладошкой. — Обо мне поговорили, теперь твоя очередь.
— А то ты не знаешь про меня все? Ведь наверняка читала личное дело? — прищурился он.
Она лишь неопределенно пожала плечами.
— Я женат, очень люблю свою жену и сына. Полковник ГРУ, работаю в штаб-квартире здесь рядом, — он мотнул головой куда-то в сторону.
— Я всегда была уверена, что ты далеко пойдешь. Генерала скоро дадут?
— Давно бы дали, да должности пока нет подходящей, — на этот раз он пожал плечами, — генералов у нас много, а должностей генеральских мало.
— Стихи еще пишешь? — неожиданно спросила она.
Он с удивлением взглянул на нее:
— Ты и это помнишь?
Вместо ответа она продекламировала:
Мой милый мальчик, мой клоун бедный,зачем смеёшься над шуткой смерти?Нам смерть как мать, и мы как детивсю жизнь стремимся в объятья смерти…Мы ищем счастье, находим скукузеленым змием любви постельной.И сон кошмарный нам вечно в руку,как дух печальный зимы метельной.
В мгновенье жизни, в оковах страхазабудь сомненья, мальчонка глупый…Коль к телу ближе своя рубаха,а тело наше лишь форма праха…Он покачал головой:
— Да, пожалуй, это одно из лучших. Но сейчас почти не пишу, не до стихов как-то. Да и Муза-покровительница, видно, с другим поэтом роман закрутила. Они, это музы, такие ветреные!
Он тряхнул головой, как бы отгоняя нахлынувшие воспоминания и произнес:
— Ну, о жизни поговорили, давай теперь о деле. Слушаю тебя внимательно.
