Если этот Володя по волоску может наслать на человека смертельную болезнь, то кто он такой? Серега вспомнил его страшные, черные — без зрачков глаза и затрясся от ужаса. Но вместе с ужасом пробивалось и другое, пока еще робкое чувство — чувство пьянящего восторга от прикосновения к настоящей тайне, к настоящему могуществу."
"Еще он понял, что на крючке у этого Володи, потому что вдруг перед его мысленным взором встала картина: он, пьяный что-то кричит, руками машет. А Володя его успокаивает, смеется, похлопывает по плечу, треплет по волосам, а потом, что-то убирает в коробок из-под спичек.
Володя сидел с раскрытым ртом, осознавая это воспоминание, вдруг на него нахлынувшее. И перед его закрытыми глазами в этом момент всплыло лицо Володи с черными, как смоль глазами и губы его прошептали: ""Это хорошо, парень, что ты об этом вспомнил. Ты мой теперь до самой смерти, попытаешься кому-то вякнуть о наших делах, умрешь в тот же день. Ищи волосы остальных и я сделаю тебя таким богатым, что и счет своим деньгам потеряешь.
И вот еще что. У вас Путин бывает часто. За его волос получишь сразу десять тысяч. Давай, старайся. И помни — твоя жизнь в моей руке!"" — и видение помахало перед Серегиными глазами спичечным коробком, в котором, он теперь точно это знал, лежат его собственные волосы.
Серега сидел на лавочке — ни жив, ни мертв, и пот покрывал все его тело, каплями стекая по лицу и по спине.
Глава VII
Николай Вениаминович Немирович сегодня с раннего утра просматривал все, что смогли собрать его сотрудники и пытался как-то все это систематизировать.
И ничего, то есть — вообще ничего не мог найти такого, за что можно было бы зацепиться в расследовании. Вся жизнь четырех убитых ребят после их возвращения из плена была как на ладони — чиста и прозрачна. И если бы не приказ Путина и уверения Соколова, он бы уже бросил это дело, настолько все было очевидно. Написал бы отчет, в котором отрапортовал бы о том, что смерть всех четверых наступила от естественных причин и сомневаться в этом нет никаких оснований.
Пожалуй, решил Немирович, следует встретиться с Соколовым еще раз и прояснить некоторые непонятные моменты. Он набрал служебный номер его телефона. Трубку сняли так, как будто ждали звонка, сидя у телефона.
— Старший лейтенант Соколов у телефона.
— Здравствуйте, Егор Николаевич! Это Немирович вас беспокоит.
— Николай Вениаминович, рад вас слышать!
— Э-э-э, взаимно! Егор Николаевич, мне бы поговорить с вами.
