Восседала — это правильное слово, ибо габариты заведующей не позволяли ей как-то легкомысленно сидеть. Нет, она могла лишь восседать — прочно, уверенно и величественно.
— Что такое? — вскинула она голову к вошедшей в ее кабинет без разрешения женщине — вы кто?
Наталья Васильевна раскрыла удостоверение:
— Майор Норикова, КГБ СССР.
И тут произошло нечто, что в некотором смысле можно было бы назвать чудом. Хотя сама Наташа к подобным чудесам давно привыкла. Величественно восседавшая в кресле Мария Егоровна вдруг, в один момент как-то сразу вся стала меньше, а величие ее так и вовсе исчезло.
Теперь уже никто бы не сказал, что она восседает. Нет, она теперь просто сидела, как и все обыкновенные люди. Более того, помельчавшая чиновница вскочила и, выйдя из за стола, каким-то жалким голосом спросила:
— А что случилось?
— Степашина Мария Егоровна? — в свою очередь задала вопрос Норикова фирменным ""официальным"" голосом. Она знала, что такой голос после предъявления удостоверения всемогущей конторы, действует на людей магически.
— Да, это я. А что случилось? — было видно, что Степашину стало даже немного подтряхивать. Не будем ее винить. У начальства любого уровня всегда можно найти что-то такое, к чему можно придраться, но без чего никак невозможно нормально справляться со своими обязанностями.
— Мария Егоровна, вы, пожалуйста, успокойтесь, — смягчила тон Норикова. — Мне просто надо с вами поговорить об одном человеке, которого вы, может быть, знали много лет назад. Давайте присядем?
— Да, конечно, — суетилась Степашина, — может, хотите чаю? У меня есть очень вкусный инжир.
— Спасибо, не откажусь, — с улыбкой ответила Наталья, хороший инжир в Москве было не достать. Да и плохой тоже далеко не всегда.
После того, как заведующая детсадом все организовала, и они пили чай, вприкуску с восхитительно нежным и сладким инжиром, майор решила приступить к разговору.
— Мария Егоровна, в одно время с вами в детдоме жила девочка, которую вы, возможно, помните. Ее зовут Изюмова Варвара Степановна.
Ответ был неожиданным:
— Это вы о ведьме, притворявшейся молоденькой девушкой? Конечно, помню и вовек не забуду.
— Извините, можно подробнее?
Мария Егоровна как-то неприятно скривилась, как будто ей совершенно не хотелось говорить об этом, но, вздохнув, все же заговорила.
— Появилась она у нас в 47-м году и прожила два года.
— Подождите, как в 47-м? Вы уверены? Разве не в 41-м после эвакуации?"
"— Нет, я хоть и маленькая была, но ее на всю жизнь запомнила.
