Метель

Под платьем ее прикрывало лишь вызывающее полупрозрачное белье и белые чулки. Блуждая жадным взглядом по соблазнительной фигуре жены, я притянул ее к себе и поддел нежную ткань лифчика, высвобождая грудь.

— Моя умница, — прохрипел, прежде чем накрыл ее припухшие губы жадным поцелуем.

Сминая упругое полушарие, я нарочно задевал твердый сосок, вырывая стоны из груди Ани. Два шага под моим наступлением и она упала на кровать, а я переместил руку с груди к резинке трусиков, чтобы сдвинуть ткань и скользнуть по мокрым горячим складочкам.

Сладко простонав, жена вцепилась в мои плечи и развела ноги шире, открыто принимая ласки. Ее волосы разметались на подушке, лицо раскраснелось от возбуждения и все было сосредоточено только на одном желании. Но в какой-то момент я отстранился, оставляя ее без разрядки, чтобы нетерпеливо стянуть рубашку.

Кровь обжигала вены от дикого возбуждения и темной страсти, которая отражалась в моем взгляде. Устроившись между бедер в белых чулках, я завел руки жены над головой и с первого толчка, начал глубоко проталкиваться в ее горячее лоно, которое приветливо окутало меня своими тугими стеночками.

Выгибаясь и сжимая руки в кулачки, Аня кричала и заводила меня еще больше, обнимая своими ногами.

Очень скоро я ощутил, как она вздрогнула, и начала щекотать мой разгоряченный член, своими внутренними отрывистыми спазмами…

Я был ненасытен в эту ночь. Выпивал возбуждение жены без остатка, в разных позах, теряясь во времени и ее бесконечных стонах.

Мы оба были покрыты испариной и охрипшие из-за частого дыхания, когда я толкнулся в нее последний раз и мощно кончил, обжигая ее лоно своим семенем. Я все еще был внутри, когда Аня поймала мое лицо слабыми ладошками и нежно поцеловала в губы.

Скатившись с желанного тела, я сразу притянул ее в свои объятия. Моя девочка уснула мгновенно. Даже глаз не открыла — так вымоталась бедняжка. Я же, еще некоторое время боролся со сном, неотрывно глядя в окно, за которым пробивался первый рассвет.

* * *Отличное завершение одного из самых важных дней в нашей жизни. А ведь Аня просила сделать скромную церемонию и роспись, но я был непреклонен. Я собирался устроить настоящее торжество с шиком, чтобы весь город знал о нашем празднике! И я поручил своим сестрам обзвонить всю родню. Вот так — считаясь только со своим решением и со своими планами. Ни на что не надеясь и не требуя ответа, поспал приглашение в одну сторону.

Волновался ли я? Еще как.