Метель

В ресторане были накрыты столы на два этажа, заказана программа, музыка… Но я трезво оценивал свое положение и возможности. И понимал, что столы так и могут оказаться пустыми. Но единственное, что по-настоящему меня беспокоило это Аня. Если я бы стойко перенес решение семьи не принимать мою невесту, то ее это не просто бы расстроило, а обезнадежило. Я даже думал перенести наших немногочисленных гостей в другое заведение. Но все же Бог удивил меня…

Мне позвонили заранее и я, на самом деле, не ждал хороших вестей.

Оказалось зря. Мне сообщили, что один за другим мои родные уже начали приходить и усаживаться за столы. Я помню, как положив трубку даже сжал руку своей уже жены, чувствуя, как бухает в груди сердце от нахлынувших эмоций. Только позже ко мне пришло осознание реального положения вещей. Дело было не в везении, не в снисхождении и не в нарушении укоренелого порядка. Это был отец. Он благословил нас. От своего лица подтвердил свое согласие перед родней. И хотя не присутствовал на свадьбе, преподнес свой самый ценный подарок.

Я долго размышлял и пытался понять свою реакцию, прийти к чему-то единому. Но в конце концов, осознал, что мне этого не достаточно. И дело было не в моих ранах… а в том, что он пошел против нее! И то, каким гнусным способом он это сделал.

Я не знаю, почему Аня не говорила мне. Почему все это время молчала. Возможно видела гораздо глубже проблему, понимала конфликт отца и сына. Ее доброе сердце попросту не позволяло вмешиваться и еще больше усугублять положение! Но я все равно вывел ее на разговор.

В два счета заставил признаться, когда встал вопрос о переезде ее матери. Она проболталась об угрозе, и только тогда я выяснил, откуда она исходила.

Признание Ани привело меня в обширный ступор. Оказалось, что мне нечего было сказать на это. Нечем крыть ощущение стыда, что начало жрать меня изнутри."

"Стыда за себя и за своего отца. Единственное, что я сделал тогда, дал железобетонное обещание, что отныне ее матери ничего не угрожает.

Вопрос о переезде был решен. Хотя я уверен — Рита осталась бы даже на свой страх и риск, лишь бы быть рядом с дочерью.

До сих пор я ощущаю свою вину. За то, что осудил свою девочку, за то, что посмел отвернуться. За то, что самым последним узнал о том, что случилось с ней…

После перестрелки, когда на первом месте было подозрение в покушении, паника сорвала мне крышу. В ту же ночь я велел своим встать на охрану Ани. Однако ее не оказалось дома.