Метель, соединившая нас (ЛП)

Тревора обдало холодом из-за резкого прерывания горячего поцелуя, и он споткнулся, делая шаг вперед. Его грудь часто поднималась и опускалась, воздух небольшими порывами вырывался из легких, и его разум мчался, чтобы догнать то, что только что произошло.

Ухмылка растянула губы Марка.

— Сначала мы копаем, потом играем, — суховато сказал он. Марк подошел к комоду и вытащил футболку и спортивные штаны, поворачивая голову в сторону Тревора, прежде чем бросить вещи.

Тревор замешкался, но каким-то образом сумел поймать одежду на груди.

— Грубо… Неудивительно, что у адвокатов такая плохая репутация.

*** После расчистки сугробов у въезда при помощи квадрацикла и лопат, Марк смог отогнать автомобиль с дороги. Обратно к дому Тревор поехал на квадрацикле, а Марк вел машину. Когда он заехал в гараж и заглушил двигатель, ему пришло в голову, что накануне сказала Кейт.

— Ты когда-нибудь лепил снеговика? — спросил Марк, когда выходил из машины.

Тревор посмотрел на него и улыбнулся.

— Каждый год.

— До сих пор? — он достал лопаты из задней части квадрацикла.

— До сих пор, — Тревор взял одну из лопат и последовал за ним, возвращая их на место в гараже. — Между моими братьями и сестрами, а теперь племянницами и племянниками соревнование, мы делимся на две команды, а потом пытаемся переплюнуть друг друга, у кого лучший снеговик. Мама с папой в роли судей, но почему-то это всегда заканчивается ничьей, — он подмигнул.

Непонятная боль проникла в грудь Марка. Это была ревность? Скорбь о потере чего-то, чего у него никогда не было?

— Звучит очень весело, — сказал он, стараясь сохранить ровный голос.

Однако он, должно быть, не очень преуспел в этом, потому что Тревор, прежде чем заговорить, секунду изучал его.

— Ты никогда не лепил снеговика?

Марк покачал головой.

— Я вырос в Аризоне, недалеко от Феникса. У нас там не так много снега.

— Жаль, что здесь снег слишком сухой, чтобы из него можно было лепить.

— Нет-нет, — засмеялся Марк. — Мне не нужно делать что-то подобное.

Тревор ничего не сказал, просто стоял и смотрел на него, как будто пытался его разгадать. Синева его глаз была такой же глубокой и бесконечной, как зимнее небо над ними, но только от них исходило тепло, обволакивая тело Марка, просачиваясь внутрь, заполняя все пустые углы.