Но ни в каких сборах я участвовать не буду, и результат я гарантировать не могу, – открестилась Вика."
"После этого Вику выставили за дверь и долго совещались, приняв в конце концов соломоново решение – посмотреть на результаты областных соревнований в январе, коли она согласилась в них участвовать.
Ну а Вика, чтобы легализовать свою выносливость, решила начать бегать ежедневно по два часа, для вида, конечно, но, чтобы все выглядело достоверно, бегать решила по ночам – перед сном, с десяти до двенадцати ночи, часто пропуская эти забеги – ведь никто же не видит.
Так продолжалось всю зиму. Она дважды участвовала в областных соревнованиях, но рекорды не устанавливала – заранее посмотрев таблицу по разрядам, выступала на первый женский разряд и не более того, хотя один раз даже заняла первое место. Бегать она продолжила – втянулась уже, и это вошло в привычку.
В один из летних вечеров она, как обычно, бежала по парку, расположенному вдоль берега Оби, думала свои думы, размеренно дыша. Неожиданно на повороте, возле большой березы, она увидела на тропинке лежащую куклу.
Девушка остановилась и наклонилась, чтобы поднять ее. Но тут ее голову сотряс удар. Резкая боль в затылке – и сознание ее погасло. Когда Вика очнулась, затылок и голова болели. Она хотела проверить рукой, что у нее на затылке, но руки оказались связанными за спиной, а сама она привязана к большой березе. Ноги тоже были связаны, но значительно свободнее. Вика огляделась – возле ее ног, в метрах двух от нее, сидел мужчина в плаще и шляпе.
– Ну что, очухалась, милая? Что это с тобой? Я хотел тебя невинности лишить, а у тебя половые губы не раскрываются? – и он продемонстрировал Вике ее трусики, крутя их на пальце.
– Ты кто такой? – хрипло спросила Вика, потом, прокашлявшись, уже спросила нормальным голосом: – Зачем ты это сделал?
– Я убью тебя, тварь! – рявкнула она, когда увидела, что на ней нет одежды.
– Ха-ха-ха! Кто бы кого убивал! Тебе, девочка, повезло – ты будешь у меня юбилейной тридцатой жертвой! Вот я тебя изнасилую, а потом придушу.
Я тебя неделю караулил, спортсменка ты наша, ха-ха-ха! – смеялся маньяк.
– Врешь ты все! Каких тридцать жертв, убогий? Тебя самого соплей перешибить можно! – издевалась над ним Вика, решив разговорить – а вдруг он и вправду маньяк? Слухи о новом местном маньяке давно ходили в Новосибирске. Тем временем девушка пыталась незаметно освободить руки или ноги.
– Ничего не вру. Вот слушай, если хочешь! – хвастливо предложил маньяк.
