Метка демона

Я повернулась к нему, едва не врезавшись носом в подбородок, но Ирэш вовремя отклонился.

– Все хорошо? Пришла в себя?

– Все хорошо? – переспросила я, нервно хихикнув. – Понятия не имею. Я вообще ничего не понимаю!

– Ты не замечала в детстве ничего странного? – спросил Ирэш, не сводя с меня сосредоточенного взгляда.

– Например, зиму посреди лета, – предположил Ришел.

– Нет. Такого точно не было. А что, ледяные демоны могут устроить зиму посреди лета?

– Лайла, сосредоточься, – потребовал Ирэш. – И скажи, как к тебе относились твои родители? Вернее, те люди, которые тебя воспитывали.

– Ну… они меня не любили. Иногда казалось, что ненавидели.

– Они знали о метке собственности? Когда ты ее получила?

– О! Я знаю, что нужно сделать. – Ришел внезапно исчез в красном дымке, но мы с Ирэшем не обратили на это внимания.

– Конечно, они знали о метке. Они меня продали.

– Расскажи, Лайла. Расскажи, как это было.

– Но при чем здесь метка?

– А ты еще не догадалась?

– Думаешь… – у меня внезапно пропал голос, – все это было подстроено? Заиран знал, что я полукровка? Но… об этом никто не знал! Даже родители.

Я уверена, они не знали.

И тут объявился Ришел. Да не один. Он… он притащил моих родителей! Именно притащил! А когда отпустил, они тут же рухнули перед нами на колени. Я потрясенно прижалась к Ирэшу, не зная, куда деться.

– Зачем ты это сделал? – мрачно спросил Ирэш.

– Ну как же? Заирана пока допросить не получится, будем допрашивать этих. Они явно больше Лайлы знают.

От звука моего имени оба вздрогнули, подняли головы и широко раскрытыми глазами посмотрели на меня. На их лицах сквозь страх проступило узнавание, а затем – удивление. Я тоже потрясенно смотрела на этих людей. Тех, кого считала родителями. Тех, кто не любил меня. За все годы ни одного теплого слова, никакой поддержки. Не били, и на том спасибо. Но пинки все же были. Легкие, небрежные. Как и все их отношение ко мне.

Я смотрела и не могла отвести от них взгляда. Как же они изменились.

За шесть лет в академии я выросла, из девчонки превратилась в девушку. А они постарели. Сморщились, как будто высохли и посерели. Грязная, рваная одежда – лохмотья. И на лицах отпечаток какой-то безнадеги. Наверное, им очень тяжело приходилось все это время. Не понимаю только почему. Ведь были же другие дети, любимые, о которых родители заботились и которые теперь должны были заботиться о них. А еще были деньги, которые они получили за меня.