Никлаус отстраняется, напоследок даря легкий поцелуй в чуть припухшие губы, давая вдохнуть, спускается ниже, скользя губами по груди к подрагивающему от частых вдохов животику, обводит его языком, ныряя внутрь. Я выгнулась, откидывая голову назад, подставляя шею и грудь под жадные рты наследников, дарящие легкие и одновременно жалящие поцелуи.
С моих губ срывается тихий жалобный стон. Закатив от наслаждения глаза, на инстинктах обхватываю их головы ладонями, зарываясь в волосы пальчиками, притягивая ближе.
И кожей чувствую их улыбки, горячие, влажные жаркие языки на изнывающей, чувствительной груди. В этот же момент ощущаю, как Никлаус спускается к гладкому холмику, осторожно, медленно приспускает маленькие трусики, неуловимым движением избавляясь от этой мешающей ткани моего недавнего гардероба.
Что-то кольнуло легкой иголкой в подсознании, что-то несомненно важное, но мгновенно смелось ощущениями шелкового языка на влажных складочках, втягивающего в жаркий рот маленький потайной комочек, вынуждая выкрикивать имена мужей и плавиться от откровенных, порочных ласк троих сумасшедших мужчин.
Бессвязно забормотав, выгнулась еще сильней, раскрывая себя для их удивительно терпеливых, но не менее жадных ласк, ощущая, как кружат неспешными движениями вокруг моей маленькой дырочки юркие пальцы Никлауса, слегка надавливая и совсем чуть-чуть пробираясь внутрь, а горячий язык терзает сочившееся соками лоно.
Мой приоткрывшийся в немом вскрике рот накрывают теплые, безжалостные губы одного из мужей, вторгаясь глубоко языком, гладя небо, жадно покусывая и посасывая губы.
Второй наследник играется с грудью, целует торопливыми жалящими поцелуями шею, поглаживает живот и бедра, вынуждая теряться в этих сносящих разум ощущениях, кружа голову, дозволяя лишь беспомощно постанывать под их сокрушительными ласками."
"Спустя некоторое, слишком короткое для меня время двое мужчин от меня отстраняются, заставляя тихо захныкать от ощущения сосущей потери и холода.
Но практически сразу меня накрывает мужское и такое нужное сейчас тело, а в мокрые складки упирается нечто большое. Упругое, гладкое и твердое. Аккуратно, но неумолимо раздвигая нежные складочки, потихоньку проникает внутрь.
От этой всепоглощающей, невозможной наполненности на грани боли и наслаждения, у меня перехватило дыхание. Замерев, широко распахнула влажные глаза, встречаясь с напряженным, серьезным взглядом Клауса.
