Он ведь не крикнул ни разу, даже не посмотрел! Где у него тумблер, отвечающий за подачу питания к базе эмоций? Неужели что-то в системе закоротило? Добираемся до уборных, Елисей с силой дергает дверь и собирается скрыться, но не тут-то было. Я что, зря готовилась? Вхожу в комнату, отделанную белой плиткой, и морщусь от неприятного запаха. Для этого плана мне нужен был противогаз или хотя бы прищепка. Стягиваю с плеч рюкзак, открываю передний карман и достаю две пачки специально подготовленных спасательных средств.
– Выйди отсюда, – произносит Елисей с трескучей злобой, точно сухие ветки в пылающем костре.
Вот и первый словесный контакт. Как я и думала, приятного мало, но все идет по плану, а это уже хорошо. Елисей ставит рюкзак на раковину и тяжело вздыхает, опустив голову. Напрягает руки, сжимая плащевую ткань в кулаках. Темная газировка стекает по его штанинам и капает на плитку. Мокрое пятно не особо выделяется, Елисею повезло, что он не в синих джинсах, а в черных брюках."
"«Ты должна искренне раскаиваться.
Если получится, можешь даже заплакать», – звучит в мыслях голос Кати.
Слез точно не будет, разве что от смеха. Волнение и адреналин смешиваются во взрывной щекочущий коктейль, так и подначивая рассмеяться. Нужно подумать о чем-то печальном. Котята под дождем, рыбка в закрытом целлофановом пакете, Адриан и Маринетт[1]. Последняя мысль ввергает в уныние, и я тихо выдавливаю:
– Чем я могу помочь? Давай попытаемся это высуши…
Елисей поворачивается, его взгляд скрывают темные пряди, но для этой силы нет преград.
Ярость струится огненными нитями и хлещет меня по щекам и шее, оставляя горящие отметины.
– Прости, – приглушенно произношу я и кладу салфетки на раковину. – Я правда не…
– Купи мне штаны.
– Что?
– Ты же помочь хотела? Иди и купи мне новые штаны.
А домик на берегу океана ему не построить? Сейчас метнусь на Мальдивы и все организую.
– Но я…
– Нет? Тогда выйди отсюда, – бьет он словами наотмашь.
Закидываю лямку рюкзака на плечо и качаю головой:
– Я просто…
– Хочешь посмотреть, как я переодеваюсь?
Его фразы слишком резкие, чтобы вести диалог наравне.
Судорожно пытаюсь вспомнить все Катины наставления и поймать контроль над ситуацией. Быть оленем в свете фар и одновременно тигрицей, мягкой, но в тот же момент дерзкой. Попробуем. Делаю шаг назад и складываю руки на груди, принимая уверенную стойку:
– Да!
Заявление отражается от холодных стен и бумерангом врезается в голову. А что он вообще спросил? Черт!
– То есть я… Нет.
