– Но что он может сделать?
– А вот этого я уже не знаю, но… Лана…
– Я на твоей стороне, – перебиваю решительно.
– Ты так и не спросила до сих пор, и я ценю это, но то, что сказал тогда Сева, правда.
Елисей обхватывает мои плечи и заставляет отступить на шаг. На его лице ледяное сожаление, которое сдавливает мне сердце.
– Я избил тех парней. Меня гнобили в гимназии, я был кем-то вроде мальчика для битья, и в один момент потерял контроль.
– У тебя не было выбора. Ты просто защищался.
– Не совсем. У Андрея есть повод для ненависти, как, собственно, и у меня.
Много чего еще случилось после моего перевода: стычки, драки, разборки, но все это никогда не было мне интересно. Я хотел лишь, чтобы от меня отстали, чтобы перестали косо смотреть и ржать за спиной. И я этого добился, но, если честно, мне не нравится та ситуация, в которой мы все оказались.
– Значит, надо все закончить.
– Да. И поэтому я…
Одновременно наши телефоны издают короткие звуковые сигналы, а из спортивного зала гремит уже не музыка, а голос в микрофон.
Нет, больше похоже на запись. Елисей достает телефон из кармана и открывает сообщение. Из динамика звучит тот же самый голос, искаженный компьютерной обработкой, но все равно легко можно понять, кому он принадлежит."
"«Вся эта система полнейший бред, придуманный кучкой скучающих идиотов, которые хотели быть значимее, чем есть на самом деле. А теперь эту традицию хватают другие идиоты, представляя себя великими и ужасными. Честь школы, защита учеников, показушное превосходство… Чушь! Плевать я хотел на глупые проблемы учеников, футбольные матчи, олимпиады и прочую ерунду, которой должен заниматься генерал.
Меня это не волнует! Мне нужны лишь власть и поклонение! Чтобы они ползали под моими ногами и пресмыкались, как безмозглые тупицы, которыми и являются на самом деле!»
Елисей поднимает голову, впиваясь в меня взглядом. Лазеры больно бьют по коже.
– Последние две фразы не мои, но они отлично вписываются, – холодно говорит он. – Да и обработка звука неплохая.
– Елисей, я…
– Ты записывала наши разговоры?
– Всего пару раз в самом начале, когда…
– Я понял, – сдержанно кивает он. – Знаешь, как запись попала к Андрею?
Нервно мотаю головой не в силах поверить, что это происходит:
– Она была только у меня и у Кати.
– Ясно.
Елисей отворачивается, его шея и челюсть напряжены. Неужели Катя заодно с гимназией? Нет! Я не верю! Теплые пальцы касаются моей ладони, и я выдыхаю с капелькой облегчения.
