Катя хмурится и садится на кровать, берет в руки антистрессового медведя и сжимает ему шею:
– Ведешь ты себя отлично, и это странно. Как минимум ты должен был психануть, а как максимум…
– Обидеться и убежать, разорвав все отношения? – снисходительно поднимает бровь Елисей.
– Да! Но ты нам веришь, хотя мы еще даже ничего не объяснили.
– Если выбирать между Андрюшей и вами, очевидно, я выберу вас. Но и объяснения, разумеется, я хотел бы услышать.
Катя открывает рот, а я плюхаюсь рядом с ней. Что тут сказать? Это же Елисей – логика и спокойствие в одном флаконе.
И, конечно же, для него все очевидно. Как иначе?
– А теперь давайте по порядку, – серьезно говорит он. – С самого начала.
Катя без утайки рассказывает ему то, чем уже успела поделиться со мной. Как познакомилась в Сети с парнем, как они вместе придумали наметки плана по проверке книжных канонов. Он знал все, каждый наш шаг, потому что Катя хотела написать эту историю, а он был кем-то вроде первого читателя и советчика. А записи диктофона она ему переслала, даже не задумавшись, во что это может вылиться, ведь для них это была обычная работа с материалом для романа.
– Вчера он спросил, а точно ли герою будет больно? Ощутит ли он все грани отчаяния после того, как друзья от него отвернутся, а девушка предаст? – опустошенно говорит Катя. – Боже! Я всего лишь хотела написать душераздирающую историю, но откуда же мне было знать, что кто-то воплощает ее в жизнь?! Я прибью этого Андрея! Увижу его и…
Катя яростно стучит кулаком по мягкой голове медведя, накрываю ее руку своей и заглядываю в раскрасневшиеся от подступающих слез глаза.
Она к нему привязалась, доверяла ему. Пострадали не только мы с Елисеем, Катя тоже получила удар в спину, который вдобавок зацепил и ее нежное сердце. Выхватываю медведя и отвешиваю ему пару пощечин от души, а после возвращаю подруге.
– Получается, финт с Севой тоже придумала ты? – задает вопрос Елисей.
– Это был первый вариант концовки. Героиня выбирает другого, герой страдает. На самом деле я хотела счастливый конец, но этот придурок убедил меня, что драма куда круче, и тогда я… – Катя бьет себя медведем по лбу.
– Какая же я дура!
– Это общий косяк. Лана предлагала рассказать тебе обо всем, но я сомневался. Не был уверен, что ты на нашей стороне.
Замолкаем на несколько бесконечно тяжелых минут, погружаясь в размышления. Украдкой смотрю на сосредоточенного Елисея, и мне почему-то кажется, что он становится все дальше и дальше, хоть мы находимся в одной комнате.
