Тетя Яна поднимается с места и зовет всех за собой. В прихожей у стены между двух белоснежных дверей стоит пушистая искусственная елка, украшенная мелкими лампочками и изящными стеклянными игрушками. Получаем с Елисеем в руки два пухлых свертка, подарочная упаковка хрустит под пальцами.
– Ну! Идите скорее! – Тетя Яна чуть ли не подпрыгивает от нетерпения.
– Только в разные комнаты, – добавляет папа и протягивает каждому из нас по коробке, обернутой золотой фольгой.
В удивлении приподнимаю брови, и он добродушно усмехается.
– Не волнуйся, Лана, ваши подарки придумала Яна. Никаких плюшевых игрушек.
Расходимся с Елисеем по спальням и возвращаемся назад через несколько минут, с улыбкой разглядывая обновки друг друга. На Елисее бежевый спортивный костюм: свободная толстовка с вышивкой в виде кардиограммы, широкие штаны с резинками на щиколотках и белые кроссовки с полосатыми шнурками и орнаментом по бокам. На мне то же самое, только на пару размеров меньше.
– Под меня косишь? – смеется Елисей.
– Это ты под меня, – смело парирую я.
– Смотрится даже лучше, чем я думала! Сейчас я вас щелкну! – умиленно вскрикивает тетя Яна.
Она заставляет нас сесть на ковер у елки и немного попозировать. Елисей бубнит, не переставая, но все равно послушно обнимает меня, глядя в камеру.
– Улы-ы-ыбочку… Си! Сделай лицо попроще!
– Куда уж проще?
– Эй, вредина, – тихо зову его я.
Елисей поворачивается ко мне, между нашими носами всего пара сантиметров.
– Будешь и дальше ворчать, я…
Елисей легонько стукает своим лбом о мой, теплое дыхание с лимонной кислинкой касается губ.
– Хватит мне угрожать, – говорит он сквозь широкую улыбку. – Наши родители не всегда будут рядом.
– Как страшно, – отвечаю я и целую его в щеку.
– А-а-ай, какая прелесть, – тянет тетя Яна. – Еще пару снимков!
Память телефона заполняется моментами, которые, я уверена, даже через много лет будут приятно согревать душу. Меняюсь местами с тетей Яной, и она садится рядом с сыном, приподнимая подол длинного бордового платья.
Елисей снова надевает маску отрешенности, но уже через пару секунд крепких родственных объятий расслабляется и снимает броню. После приходит наша с отцом очередь, и я с удивлением отмечаю, как радостно блестят его глаза.
– Они мне нравятся, – тихо говорит папа.
– Я заметила.
– Но на внуков я еще не согласен.
– Блин, пап. Закрыли тему.
– Поговори с мамой об этом, ладно?
– Ладно. Смотри в камеру! – смеюсь я и слышу короткий звук, имитирующий щелчок фотоаппарата.
