Метод подчинения

Одной рукой фиксирует голову, так, чтобы не могла отвернуться, смотрит прямо в глаза, а другой сжимает сосок через ткань лифчика, потом резко отпускает, буквально сдирает с меня мешающий ему предмет одежды, выбрасывая его в небытие.

- Ты не знаешь, на что способна. – Хрипло выдаёт мне в лицо, расстёгивая застёжку на спине. Я даже не сопротивляюсь, когда он стягивает лямки, не отрывая цепкого взгляда от моих глаз.

Не смотрит туда. В глаза смотрит. Я дурею. Не понимаю, что происходит.

- Ты будешь делать всё, что я скажу.

– Проводя по моей коже горячей ладонью. От плеча вниз, задевая бесстыдно торчащий сосок, обводя его пальцами, отпуская и вновь возвращаясь к нему. – Скажу встать на колени – встанешь… - Сжимает набухший бугорок твердыми пальцами. – Скажу ползти – поползёшь… - Сдавливает до боли, так что всхлипываю. - Потому что сама этого захочешь.

Меня трясёт не на шутку.

Изнутри разрывает.

И я не могу сдержать стон, когда губы Сергея смыкаются вокруг уже воспаленной болезненной ареолы.

Неосознанно подаюсь навстречу, выгибаю спину.

Это не может происходить со мной, но всё же происходит.

Наверное, во сне.

Иначе, почему так смело шарю руками по плечам и спине мужчины, пытаясь притянуть ещё ближе, теснее?.."

"Пуговица на джинсах расстёгнута, молния тоже. Ловкие руки приподнимают над столом, чтобы стянуть грубую ткань. Я не сопротивляюсь.

Я вообще не способна на адекватное реагирование на ситуацию.

Сквозь какой-то дурман осознаю, что уже голая абсолютно, приземляюсь обратно на холодную поверхность.

Контраст от прикосновений безжизненного камня и невероятно жгучих касаний рук и губ Сергея просто сводит с ума и ни капли не приводит в себя потерявшийся в агонии мозг.

Я съехала с катушек. Однозначно.

- Будешь делать. – Твёрдой рукой на шею. Давит, заставляя опуститься на столешницу. – То, что я скажу.

Второй рукой по груди, животу, вниз – на лобок, по коротким волоскам к сосредоточению моего возбуждения. Большим пальцем на клитор, прижимая сразу сильно, без капли нежности, чётко выкручивая его по траектории бесконечности.

- Слышишь, девочка? – Наклоняется ко мне, нависая грозной тучей. – Будешь слушаться?

Я не могу произнести ни звука: то ли от того, что он сильно сжимает мне горло, то ли от сосредоточенности на движении пальцев внизу.

Ещё немного…

Совсем чуть-чуть…

Только не останавливайся…

- Скажи мне. – Убирает пальцы, оставляя такую пустоту, что звенит в ушах. Я плохо осознаю, что должна сказать.