А этот стальной стержень, сияющий, холодный и безжалостный, который торчит у тебя в затылке — он скажет правду.
Дыхание Косолапого, его голос. Иван смотрит, как в стеклянном шарике падают последние снежинки, и вспоминает.
Что тебе говорит твой стержень? А, Иван?
— Пошли, — сказал Косолапый. — Теперь ты ведущий.
Почему нет легких ответов на сложные вопросы?
Как бы это все упростило, да, Иван?
Так что тебе говорит дурацкий металлический стержень с рисками, это дурацкий нравственный императив?
Что сейчас правильно?
Думай, Иван, думай.
Забудь все. И все будет по-старому.
Иван встряхнул шарик в последний раз, дождался, когда последняя снежинка опустится на землю. Убрал шарик в сумку. Закрыл глаза, досчитал до пяти. Открыл.
Встал.
* * *— Ты Шакилова не видел?
Солоха оторвался от книжки, поправил очки, посмотрел на Ивана снизу вверх.
— Видел или нет?! — Иван начал терять терпение.
— Он в лазарете. Ты чего, командир?
Черт! Совсем забыл.
— А Пашку?
Солоха покачал головой, глядя на Ивана каким-то странным изучающим взглядом.
Словно впервые видел. После своего «религиозного опыта» он был вообще-то какой-то чересчур спокойный. Взять Солоху? А потянет?
Иван задумался.
— Что потерял, Вань? — раздался за спиной знакомый голос.
Сазонов. Так даже лучше. Пашка слишком совестливый, слишком мягкий, когда не надо. А тут нужна жесткость, даже жестокость…
— Ты-то мне и нужен, — сказал Иван, поворачиваясь. — Ствол у тебя при себе?
Знакомая кривая усмешка.
— А ты как думаешь?"
"Иван опустил взгляд.
Рукоятка револьвера высовывалась из сазоновской перевязи, тускло светясь отраженным светом.
— Ага, — сказал Иван. Поднял голову. — Пошли, дело есть.
— Так срочно?
— Ага. Дело есть, а времени нету.
Сазонов улыбнулся.
— Понял, командир. Куда идти?
— За мной.
Жребий брошен. Начинаем военный переворот.
* * *Тоннели, тоннели, тоннели.
Иван вздохнул полной грудью. Здесь, в темноте и гулкой пустоте тоннелей он снова чувствовал себя самим собой.
— Найдешь генерала, — приказал он адмиралтейцу.
— Скажешь, что Иван Меркулов будет ждать его у сбойки. По поводу будущего, — Иван жестко усмехнулся. — Он знает. Стоп. Скажи ему, что я знаю, где сейчас Ахмет.
Надеюсь, он купится, — подумал Иван. — Я ведь теперь с ним, верно?
Адмиралтеец помедлил и убежал.
Почему все всегда приходит к этому? Почему?
— Иван, — сказали сзади. Он повернулся, все еще погруженный в мысли.
В руке у Сазона был револьвер.
И револьвер этот смотрел на Ивана.
