— Меня за побег хозяин забьет.
Если бы я знал. Да что за судьба у меня такая? Иван выпрямился.
— Командир?
Оставить тебя здесь и кукуй дальше. А я доберусь до Василеостровской, разберусь там с делами и вернусь. Вот что надо сказать.
Или — извини, придется выбираться самому. Пора взрослеть, мальчик.
Шипение динамиков.
В голове зазвучал хриплый ужасный голос Тома Вэйтса. С пятницы лабаю этот блюз…
Любимая музыка Косолапого.
— Командир? — в голосе звучало отчаяние.
Иван дернул щекой. Скулы затвердели так, словно он вложил за щеки бильярдные шары.
— Жди меня здесь, Миша, — сказал Иван. — Я скоро вернусь. Никуда не уходи."
"Кузнецов радостно заморгал. Вот так у нас продвигается воспитание хомячков. Мы кормим их мечтами. Они жиреют, становятся легче воздуха и улетают за край мира. В Австралию, куда, как говорят, не добралась Катастрофа. Мы все живем в противогазах с розовыми стеклами.
Куда он, интересно, уйдет в своих цепях?
Иван резко повернулся на пятках и пошел вперед.
Пока он еще не знал, что будет делать.
Но что-то будет — это точно. Проклятая станция.
Проклятое метро. Проклятая жизнь.
Шагая по помостам, он пересек основной причал, где выгружались садки. Гвалт и крики. Бьющиеся в сачках черные гибкие тела. Смотри ты, у них и зубы есть. Иван остановился посмотреть. Толстый местный в пропаленом на спине, в цветную полоску, махровом халате, вытянул руки и, напрягшись как пружина, вытягивал сачок — вода выливалась из сетки, угри выгибались и раскрывали узкие пасти.
У диггера на глазах тощий парень, вытаскивая сачок, не удержался — пошатнулся, начал терять равновесие, сделал два шага к краю причала — раз.
Лицо его помертвело. Иван даже отсюда, с десятка метров, видел его огромные круглые глаза. Иван автоматически перешел на бег. Парень уже падал, заваливался вниз…
— Отпускай! — кричали ему. Парень не слышал. Иван мчался, рефлекторно меняя путь, перепрыгивая корзины, где бились или вяло выгибали черные спины такие же угри. Парень, наконец, сообразил, выпустил сачок — но уже поздно.
Он потерял равновесие. Вода под ним взбурлила от жадных угриных пастей…
Иван в отчаянии прыгнул через угол, чтобы не обегать такой важный для него отрезок пути.
Парень падал. Иван видел — хотя физически не мог этого разглядеть — как клацают мелкие острые зубы у лодыжки парня, вырывают кусок из черной штанины. В следующее мгновение Иван выставил руку. Пальцы ударили в плечо парня, схватили ткань рукава. Рывок, чуть не вывернувший сустав.
